Он поставил в известность отца Доминика и они с Нукзаром двинулись туда. Шансов на то, что вампирша окажется дома было не очень много, но Александр привык отрабатывать все версии.
К его удивлению, она оказалась дома. Она очень легко открыла дверь, даже не спрашивая, кто к ней пришел, и впустила в квартиру двоих мужиков, вооруженных автоматическими пистолетами и какими-то странными деревянными пиками, мужиков, от которых за километр пахло страхом и смертью. Она не была вампиршей. Александр ожидал жаркой схватки, перевернутой мебели, диких криков, размахивания когтями и всех прочих атрибутов битвы с вампиром женского рода, но девушка вырубилась после первого же удара в челюсть.
Александр с Нукзаром обыскали квартиру. Обычная московская двушка, смежные комнаты, совместный санузел, тесная кухонька. Мебель не самая дешевая, но и не очень дорогая. Одежка подобрана со вкусом, но явно не в лучших бутиках города. Вампиршы так не живут.
Александр связался с отцом Домиником и изложил подробности. Отец Доминик выслушал очень внимательно, а потом передал по телефону инструкции. Блудницу, которую вампир еще не успел сделать бессмертной, следовала обезвредить, а в квартире оставить засаду, на случай, если вампир за ней придет. Судя по тому, что он, загнанный в цейтнот на автостоянке возле собственного дома, терял драгоценные минуты чтобы найти ее, он должен был хотя бы позвонить. Тогда ему следовало назначить встречу.
Александр не думал, что бессмертный на эту встречу явится, но привык подчиняться приказам. Поэтому, когда телефон зазвонил, он снял трубку.
Волк и псы.
Мне хотелось утопить город в крови. Мне хотелось убивать и пить кровь, разрывать тела на части, отрывать головы и насаживать их на колья. Мне хотелось разрушать.
Последний раз такое состояние у меня было давно. Тогда, столетие назад, в небольшом сельском городке Франции некий верный последователь ван Хельсинга выследил одного моего друга и загнал ему в грудь осиновый кол, потом отрезал голову, набил рот чесноком и сжег тело. Я узнал об этом только через неделю.
Нас было трое, и ярость кипела в нас. Ночью мы ворвались в городок и... Словом, мало кому посчастливилось уцелеть в той пляске смерти.
А мой друг никого не убивал в этом городке. Просто кому-то он показался подозрительным, кто-то видел зловещий, как ему показалось, блеск в его глазах, кто-то заметил, что он не касается серебра и не любит бывать на солнце. На основании этих улик город вынес моему другу смертный приговор, подписывая тем самым приговор самому городу.
Времени у меня было мало. По счастью, "линкольн" Эдика оказался настоящим передвижным арсеналом на четырех колесах. Я нашел дробовик под полкой багажника и три автоматических пистолета под сиденьями. Пистолеты я рассовал за пояс, дробовик положил рядом с собой, вынул из багажника и упрятал под заднее сиденье свой меч. Когда "линкольн" выезжал из леса на проселочную дорогу, я был готов ко всему.
На трассе американский монстр выжимал около двухсот километров в час, оставляя за собой возмущенные крики и резкие гудки "подрезанных" мною водителей. Притаившийся в засаде сотрудник ДПС с радаром махнул было своим жезлом, но когда я направил на него пучок своей ярости, почему-то предпочел ретироваться обратно в кусты и поискать более доступную добычу. В город я тоже въехал без проблем, только вот скорость пришлось сбросить. Моя агрессивная манера вождения не вписывалась в размеренный поток столичных жителей.
Скверик, в котором мне назначили встречу, я знал. Я не любитель подобной романтики, уже много лет, как не любитель, но признаюсь, что совершил с Ольгой там несколько прогулок, дыша свежим ночным воздухом и наслаждаясь ощущением тьмы. Днем там должно быть полно детей и пенсионеров. По идее, охотникам они должны мешать. Но тех, кто назначал мне встречу, это не заботило, стало быть, не волновало и меня.
За десять минут до назначенного срока я припарковал автомобиль в неположенном месте, спрятал свой арсенал под доставшийся мне в наследство от Эдика плащ и пошел на встречу своей судьбе.
Детишек было необычно мало. То ли жаркая пора заставила родителей увести их всех на дачи, в деревни или отправить в летние лагеря, то ли каким-то шестым чувством они поняли, что сегодня на свою излюбленное место для игр лучше не соваться. Пенсионеры... Читающие свежие газеты старички и вяжущие на скамейках старушки являются неотъемлемым атрибутом любого скверика или аллеи, но сегодня и их было вдвое меньше обычного. Наверное, тоже что-то почувствовали.
Посреди сквера, возле статуи то ли какому-то поэту, то ли космонавту, стояли двое мужчин, так же идеально вписывающихся в атмосферу прекрасного летнего денька, как и ваш покорный слуга. Они были в темных длинных плащах, на лицах написана мрачная решимость и... вера. Ватиканские боевики.
Один был постарше, чуть ниже ростом, смуглый, с итальянскими чертами лица. Я определил его, как самого отца Доминика. Второй был типично выраженным славянином, волосы светлые, фигура атлетическая, военная выправка. Плащ висел на его фигуре как-то неправильно, скрывая оружие, по размерам не предназначенное для того, чтобы быть скрытым плащом. Да и я, со своим дробовиком и мечом вряд ли выглядел лучше.
Я двинулся к сладкой парочке.
- Стой, - скомандовал отец Доминик, когда я был в пяти метров от них. Стой, где стоишь, нежить.
- Где Ольга? - я остановился.
- Блудница в надежном месте, - сообщил отец Доминик. Глаза его горели фанатичным огнем человека, свято верующего, что бьется он за правое дело.
- И какая цена? - спросил я.
- Твоя жизнь, - ответил второй.
- А гарантии?
- Я даю тебе слово, что не убью ее, если ты сдашься - сказал второй. Священники не лгут.
- А кролики не любят заниматься сексом, - сказал я. Их только двое, но они слишком уверены в своих силах. Конечно, дело происходит днем, но профессионалы должны знать, что вампир и днем представляет серьезную угрозу. Эдик и сотоварищи могли бы много чего об этом рассказать, если бы мертвые умели разговаривать. Стало быть, либо ни не профессионалы, что я исключаю, зная репутацию их предводителя, либо... Их не двое.
Я огляделся по сторонам, аккуратно, чтобы не выдать себя движением. Еще должно быть двое или трое. Где бы я сам устроил засаду? Вон там. Ага, что-то шевельнулось, хотя ветерка нет. А еще где?
- Я не даю никаких гарантий проклятым, - сказал отец Доминик.
- А я не веду переговоров со смертными, - сообщил я. Вон тот парень, изображающий из себя прилежного студента, слишком пристально смотрит в мою сторону, да и одет не по сезону. Под ветровкой у него явно что-то есть. - И вообще, откуда такая предубежденность? Может быть, мы поговорим друг с другом и изложим свои точки зрения? Если тебе удастся убедить меня, священник, я сдамся без боя, и никто не пострадает. Тебе нужно только одно - доказать, что я проклят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
