пути.
Женщина подняла голову, и Линда оказалась с ней лицом к лицу.
Тонкие, словно вырезанные скульптором черты. Глаза, обжигающие огнем. Алиса Ландерс разразилась смехом. Лицо её тут же стало плоской маской, за которой полыхало безжалостное пламя.
Тиль горела изнутри — в очередной раз, только теперь это никак не хотело заканчиваться. Она смотрела в пустые глазницы Ландерс, и видела за ними лишь огонь.
— Похоже, что это конец, — голос Титова шел сразу отовсюду. Линду трясло от боли: кожу девушки пожирало пламя, а она ничего не могла сделать.
— Если ты не убьешь его, то будешь гореть сама, — подытожил тон генерального директора, лишенный эмоций.
Тиль пыталась вырваться, но её сковал паралич. Тело застыло, не слушаясь хозяйку. Даже глаза отказывались моргать. Жуткая картина не пропадала, замерла перед взором.
Глухой удар заставил девушку дрогнуть. Паралич на миг отступил, и Тиль зажмурилась, не в силах больше выносить представший перед ней кошмар.
Линда почувствовала, как ее кто- то держит. Не без труда Одаренная разжала веки и увидела перед собой мощную грудь, облаченную в футболку цвета хаки. Она подняла голову выше, взгляд уперся в густую короткую черную бороду. Мужчина посмотрел на нее.
— Ты как? — очень тихо спросил Брайер.
Линда вышла из его объятий, посмотрела вокруг: дом. Все то же жилище Агаты, все та же спальня, только теперь постель выглядела вывернутой наизнанку: здесь словно шла борьба.
Такой была и вся комната. Небольшое зеркало в углу было разбито на осколки. Шторы сорваны напрочь, а почти на всей мебели — царапины, заметные даже на первый взгляд.
Агата стояла в дверном проеме и робко куталась в домашний халат. На щеке женщины Тиль заметила тонкий порез, и по спине пробежали мурашки.
Нильсон встал с колен, отряхнулся, недовольно посмотрел на собственную порванную футболку.
— Я не знаю, — недоуменно ответила Тиль, — что тут произошло?
Никакой уверенности в словах не было. Осознание произошедшего медленно накатывало на девушку, и становилось действительно страшно. Она же была в ванной. И закрылась.
— Нужно в больницу, — Брайер взял ее за руку, но она опомнилась и отдернула ее.
— Нет. Я не пойду в больницу! Там…там они, они заставят меня сделать то, чего я не хочу!
— Дорогая, ты не в ОПЗМ, — успокаивал Нильсон, — ты в Уотервилле, все хорошо. Это наши врачи, они помогут.
— Откуда ты знаешь?! — выпалила Тиль, — откуда я могу знать…нет, ты настоящий, я уверена. Но что до всего остального… Нильсон, ты не понимаешь, что происходит, а я поняла. Он сделал это специально, подстраховался на случай провала, — она почувствовала как слезы текут по щекам, — все здесь, — она с силой ткнула ногтем в висок.
— Все будет хорошо, мы вместе справимся с этим, — он сделал еще шаг, но Линда снова отстранилась.
— Я себя уже не контролирую! Что здесь случилось? Что случится потом… ПТСР? Нет, все сложнее, Нильсон. Все гораздо сложнее. Во мне бомба, — она сжала кулаки. Взгляды близких, направленные на неё, сейчас лишь отвлекали. Тиль не знала, сколько еще продержится, — он заложил в меня алгоритм! Помнишь иней на твоих волосах? Тогда я смогла сдержаться, но смогу ли снова?
— Я не боюсь. Идем со мной, — но на лице у Брайера не читалась и толики уверенности. Линда понимала, что не может быть с ним, пока не разберется.
— Нет. Я не могу больше так рисковать. Лечение не поможет!
— Послушай, Линда…
Она не дала ему закончить, возведя перед Нильсоном и Агатой ледяную стену, а сама бросилась прочь, почти не разбирая дороги, стараясь скрыться как можно скорее, обезопасить его и других от себя.
Тиль вырвалась навстречу ночной прохладе через разбитое окно. Порезала руки, ноги об острые края. Плевать! Спустилась со второго этажа по ледяным ступеням, которые Дар услужливо подставлял под каждый шаг.
Окно позади стало прозрачной холодной преградой, отрезавшей близких, и девушка побежала. Израненные босые ноги несли её по покрытому инеем асфальту все дальше и дальше от дома. Последние дни дали понять: там, позади, она не найдет спокойствия. Там она — источник опасности.
А прошедшая ночь закрепила: те, кто рядом с ней, под прямой угрозой.
Вокруг не было ни души. Тиль поняла, что даже не посмотрела на часы. Но судя по всему, царило самое темное время ночи.
Впереди неожиданно показались огни одинокого автомобиля. Громкий сигнал разорвал ночную тишину, и девушка резко свернула в сторону. Между двумя огороженными участками она пролетела, словно стрела. Болели ноги, капли, кажущиеся черными, текли по коже, но она бежала все дальше и дальше, убивая свой организм.
Последние частные владения остались за спиной. Девушка и не заметила, как невысокие дома сменились деревьями, а дороги, даже грунтовые, исчезли вовсе. Вокруг сгустился мрак, разгоняемый лишь бледным светом луны и звезд. Тени складывались в странные, гротескные очертания, выдавали пугающие фигуры и силуэты, которым не было места в этой реальности.
Она бежала по лесу: тело стегали гибкие ветки, корни отбивали ступни, а к звукам шагов прибавились другие: странные звуки ночной природы. Шелесту листьев отвечали крики неведомых птиц, щелчкам и стрекоту насекомых — хруст травы, примятой её ногами.
А позади Линды, буквально в паре шагов, чуть слышно звучали другие.
Он бежал совсем рядом: в этом девушка не сомневалась. Нет, он не оставит её даже здесь, ни за что. Одна надежда: что здесь никто её не найдет. Тиль останется наедине со своими демонами, но больше никто не пострадает. Ни за что.
Ноги начали подкашиваться. Тело сдавалось. Плевать! Быть может, и он устанет, быть может, она убежит. Линда лишь ускорилась.
Ветка хлестнула по лицу. Плевать!
Шаги за спиной стали чуть тише, но никуда не пропадали. Бежали следом, нога в ногу. Она резко обернулась: конечно же, никого. Очередная галлюцинация?
Или же отстал. Даже у внутренних демонов есть запас прочности, видимо.
Тиль упала на колени. Ноги отказывались держать девушку. Одежда изодранная ветками деревьев, уже почти сдалась. В спутанные волосы набились какие- то листья.
Но всё же Линда была тут одна. Преследователь (был ли он?) отстал, сдался, растворился, что угодно.
Тиль улыбнулась, посмотрев на нависшие над ней ветви деревьев. Те чуть качались от ветра, но тоже не спешили никого выдавать. Взгляд девушки метался от одного из черных изогнутых стволов к другому. Они окружали её, шеренгами солдат наступали со всех сторон.
Откуда она прибежала? Какая разница — черный лес выглядел везде одинаковым. Пугающим, враждебным, но — Тиль не сомневалась — безлюдным. Сейчас это было важнее всего.
Все, что ей
