Читаем без скачивания Оперативное вмешательство - Вадим Львов

* * *

Префект парижской полиции Мишель Годэн прибыл на место преступления спустя тридцать минут, нос к носу столкнувшись с комиссаром полиции Денисом Веллуа, заместителем командира Crim. Машины были уже потушены и залиты пеной, а на асфальте вытянулся ряд пластиковых мешков, где угадывались тела погибших.

«Восемь мешков, вот черт!» – подумал Годэн, пожимая руку комиссару полиции.

– Какие подробности, Денис? Есть что-то, за что можно зацепиться?

Веллуа пожал плечами:

– Это бойня, месье. Скорее всего, применяли гранатометы или еще что-то подобное. Обе машины – в клочья. Тела настолько изувечены силой взрыва и огнем, что опознать практически невозможно. Эксперты работают…

Пустая бутылка ударила в голову стоящего в оцеплении полицейского. Тот с криком упал на мостовую, между пальцами обильно сочилась кровь.

– Убийцы! Они убили имама! Неверные! Смерть! Смерть! – завыла огромная, собравшаяся на Жоффруа-Сент-Илер толпа правоверных и рванулась вперед, сметая на пути хлипкие полицейские ограждения и самих служителей закона.

Годэн видел, как толпа, словно неведомое чудовище, поглотила четырех не успевших отступить полицейских, включая одну женщину в форме. Воздух пронзил крик боли, будто человека терзала стая диких зверей.

Оттолкнув префекта, комиссар Веллуа бросился навстречу толпе, на ходу вытаскивая из кобуры «зиг-зауэр».

– Назад, назад, псы! – страшно заревел комиссар, и от его окрика толпа на секунду замерла. Этого мгновения хватило, чтобы рядом с Веллуа выросли люди из его подразделения. С готовыми к стрельбе пистолетами и решительно настроенные.

– Бей ажанов! Бей неверных! Аллах акбар! – И толпа сделала попытку снова броситься вперед. Веллуа, не дрогнув и чуть присев, одну за другой выпустил в нападавших три пули. Следом захлопали пистолеты его оперативников.

Торжествующий вой быстро сменился воплями ужаса, и темная безликая масса ринулась назад, топча тела слабых и упавших. На мостовой лежали четыре истерзанных тела в форменном обмундировании и шестеро нападавших. Один из них, молоденький чернокожий, тоненько плакал, схватившись руками за дырку в животе.

Префект схватил Веллуа за плечо, поворачивая лицом к себе.

– Ты что, комиссар, совсем охренел?! Под суд хочешь?! – заорал Мишель.

Веллуа резким ударом сбил руку Годэна со своего плеча, едва не выбив префекту сустав.

– Да пошел ты, крыса! – рявкнул он. – Уволишь меня, придется самому на улицы выходить, а не за столом сидеть, бумажки перебирать… Я, префект, людей спасал, а ты все думаешь, как зад свой прикрыть! – И, демонстративно повернувшись к префекту спиной, Веллуа стал вызывать по рации дополнительные кареты «Скорой помощи» для раненых полицейских и хулиганов.

Известие об убийстве имама и последующем расстреле полицейскими «подростков» мгновенно перевернуло все дно Парижа, и уже через час по всему городу начались погромы.

Ловить террористов, устроивших нападение на Далила Бубаки и его гостя, в таких условиях было затруднительно.

Боевая пятерка «призраков» генерала Корженевича покинула охваченный мятежом ракаев Париж утром следующего дня вместе с десятками тысяч парижан, бегущих в провинцию, чтоб там переждать массовые беспорядки.

Северный Кавказ. Окрестности Бамута. 13 июня

Три изрядно потасканных временем вездехода «Мицубиси», окрашенные в неопределенный серо-коричневый цвет и покрытые изрядным слоем знаменитой чеченской грязи, осторожно и упрямо пробирались по основательно размытой майскими дождями горной дороге.

Путь был неблизкий и чреват многими опасностями. Никто нынче не обращает внимания на то, что в джипах сидит больше полутора десятков опаленных бесконечной кавказской войной боевиков. Некоторые помнят еще самого Басаева. В горах теперь развелось столько отморозков, что собственного отца прирежут за худую овцу… Не говоря уже о вездесущих русских беспилотниках, наводящих на обнаруженные цели авиацию или спецназ.

Сидящий за рулем второй машины, идущей в середине маленькой колонны, двадцатилетний Арби Худакаев, наехав колесом на очередную промоину, прикусил язык и чуть слышно грязно выругался. За что тут же получил тычок в бок от сидящего рядом дяди Ширвани.

– Рот закрой! Амир спит.

Арби едва повернул голову, покосившись на развалившегося на заднем сиденье последнего генерала свободной Ичкерии Альви Мациева. Задрав вверх густую, черную с проседью бороду, Альви дремал, не обращая внимания на тряску и положив на колени РПК с оптическим прицелом.

У впереди идущего «Мицубиси» вдруг вспыхнули заляпанные грязью габаритные огни, и Арби резко ударил по тормозам, опасаясь скинуть переднюю машину с крутого обрыва.

Толчка оказалось достаточно, чтобы мирно дремавший Альви молниеносно, ударом ноги распахнул дверь и, сжимая пулемет, вывалился наружу. Как, впрочем, и сопровождающие его боевики, за исключением растерявшегося Арби, которого выкинул из машины пинок дяди.

– Салам, братья! – раздался громкий голос, и изумленный Арби увидел в паре метров от капота трех стоящих мужчин. Двое, обросшие густыми бородами, вооружены, а третий, невысокий, но крепкий паренек в потертой кожаной куртке, был безоружен. Просто стоял и улыбался, глядя на напряженных людей Мациева.

– Салам, брат! – наконец ответил Альви, тяжело поднимаясь с земли и сверля незнакомца недобрым волчьим взглядом.

– Да продлит Аллах твои дни, амир! – сказал незнакомец, делая шаг вперед и протягивая руку.

Только сейчас Худакаев понял, что перед ним не кто иной, как Аслан Байказиев по прозвищу Спартак. Именно на встречу с ним, рискуя своей жизнью, и ехал генерал Мациев.

Аслан, в прошлом мелкий торговец травкой, получил три года в родной Кабардино-Балкарии и на зоне открыл для себя мудрость Аллаха. Едва выйдя на свободу, Аслан тут же сформировал шайку гопников, громко обозвав ее «джамаатом», и для начала ограбил дом собственного дяди, между прочим, охотника. Вытащив из дядиного сейфа несколько стволов, Байказиев немедленно пустился во все тяжкие, включая нападение на сберкассу, со стрельбой и трупами.

В принципе, типичнейшая для Северного Кавказа история, если бы не одно «но». Байказиев был практически неуловим и чертовски везуч. Более того, когда федералы отгородились стеной и стали на любой чих отвечать высокоточными боеприпасами, свежеиспеченный «амир» резко переквалифицировался обратно в грабители и наркоторговцы, не связываясь с грозной «русней». Он чистил карманы и дома земляков в Приэльбрусье, не брезгуя угонами скота.

В итоге Байказиев, взявший себе громкое прозвище Спартак, основательно измучил как кабардинских силовиков, так и местных жителей. В ходе контртеррористической операции с привлечением русского спецназа и вертолетов шайка Спартака была застигнута в ущелье врасплох и разгромлена. Из полусотни нукеров в соседнюю Чечню прорвалось не более двух десятков, включая получившего две снайперские пули Аслана, которого еле дотащили живым до аула, в котором был врач. На этом бы и закончилась история Байказиева, если бы не операция «Гефест» и визит на Кавказ отставного британского бригадира Старка. У Старка и его работодателей были обширные планы по дестабилизации всего Юга Руси, включая Кабарду, и едва подлечившийся Спартак оказался в рядах сформированной с помощью иностранных инструкторов Исламской бригады.

Но Байказиев, в отличие от большинства боевиков, был человеком с чрезвычайно развитым чувством самосохранения, помноженным на совершенно звериное чутье. Стоило воинам Аллаха сцепиться с русскими, как Спартак, прострелив спину своего командира-ингуша и прихватив всю имеющуюся в батальоне наличность, вместе с единомышленниками двинулся в противоположную от фронта сторону.

Имея деньги и вооруженную шайку отморозков, на Кавказе всегда можно прожить. За последующие четыре года Спартак успел наследить везде, где только можно, включая и соседнюю Грузию, пережить четыре покушения и обморожение с ампутацией правой ступни и, наконец, осесть на бывшей чечено-ингушской границе, вблизи проклятого Бамута.

Аслан постоянно передвигался и нигде не задерживался больше суток, щедро платя за ночлег и пищу и не расставаясь с оружием.

Местные амиры не были довольны прибытием чужака-балкарца со своим разношерстным отрядом, но и веских причин для начала кровавой междоусобицы не находили. Как ни крути, в таком случае выиграют муртады и кяфиры.

Вот поэтому бригадный генерал Ичкерии, последний оставшийся в живых (хотя, к слову сказать, его последнее звание – капитан патрульно-постовой службы в бытность президента Заура Ахмадова), и решил лично встретиться с Байказиевым, так сказать, засвидетельствовать свое присутствие и потребовать денег на правах хозяина окрестных гор и лесов. Однако получился конфуз, и амир успел с ног до макушки измазаться в грязи.