доказать троице подпольных королей, что мы стоим их внимания.
— Ну что, Архивариус, — тихо сказала Лира, глядя туда, где исчез Эландэр. — Готов добавить в свою коллекцию ещё один глюк? На этот раз — живой, летающий и очень, очень злой.
Я вздохнул, поправил багнутый плащ, из кармана которого снова что-то провалилось.
— Коллекционер я, как-никак. Пойдём собирать. Только, надеюсь, на этот раз без падений на арену.
Эландэр ждал нас у основания Чёрного Шпиля — кривых, обугленных руин старой сигнальной башни. Он указал вниз, на едва заметный люк, ведущий в коллектор.
— Быстро, — бросил он. — Цикл синхронизации сенсоров длится семь минут. У нас шесть.
Мы нырнули в тесную, заваленную мусором трубу. Эландэр уверенно двигался впереди. Его асимметричное тело идеально вписывалось в неровности. Лира следовала за ним, я — за ней, а Лом, ковыляя и поскрипывая, замыкал шествие.
Через сотню метров труба вывела нас в просторный, затопленный на треть коллекторный зал. Посередине, над водой, тянулась узкая, скользкая балка — наш путь. Эландэр, не раздумывая, прошёл по ней, как по мостовой. Лира, перевела дух и последовала за ним.
И тут беда случилась с Ломом. Его шасси, повреждённое в Глюк-Тауне, на мокром металле дало сбой. Одно колёсико заблокировалось. Дроид дёрнулся, заскрежетал и, потеряв равновесие, рухнул с балки в чёрную, маслянистую воду с громким «ПЛЮХ».
— Лом! — выкрикнул я, инстинктивно наклонившись.
Лира, услышав мой крик и шум падения, резко обернулась. Её ботинок соскользнул с мокрого металла. Она взмахнула руками, пытаясь поймать равновесие, и полетела вниз на мелководье, заваленное ржавым хламом.
Падение было неглубоким, но шумным. И его оказалось достаточно.
Из тени под сводом, где вода была темнее, выстрелило длинное, гибкое щупальце, покрытое хитиновыми пластинами.
Оно обвилось вокруг лодыжки Лиры и рвануло её к себе, вглубь тёмной ниши. Лира вскрикнула, вцепившись когтями в обломок трубы так крепко, как только могла.
Я даже не думал. Просто спрыгнул с балки вслед за ней, по колено уходя в ледяную, вонючую жижу. Передо мной, вылезая из своей норы, поднималось существо. Какой-то слизнекраб. Слизнекраб размером с телёнка, с одним огромным, слепым глазом-сенсором на «лбу» и массой хватательных конечностей вокруг клювовидного рта. Типичный «санитар» таких мест, перепрограммированный Системой на агрессию ко всему живому, что нарушает тишину.
Одно щупальце уже тянуло Лиру, второе метнулся ко мне. Я отпрыгнул, наступив на что-то скользкое, и едва удержался на ногах. Сердце бешено колотилось. Рука инстинктивно потянулась к шраму, но что я мог сделать? Проблема в том, что я не вижу здесь сломанный код…
Щупалец снова рванул Лиру. Её пальцы соскользнули с трубы. Монстр потащил её прямо к зияющую пасть.
И тогда с балки, бесшумно как тень, спикировал Эландэр. Он не бросился между нами и тварью. Он приземлился сбоку, на груду хлама, и его более быстрая правая рука мелькнула, метнув тёмный диск. Тот же, что он использовал в таверне.
Диск прилепился к стене прямо над нишей голодной твари. И активировался высокочастотным вибрационным импульсом.
Каменная кладка и старые трубы вокруг ниши завибрировали с пронзительным, невыносимым гулом для чувствительных сенсоров слизнекраба. Слепой глаз-сенсор твари замигал, её щупальца дёрнулись в судороге, потеряв хватку. Лира вырвалась, откатилась в сторону, хватая ртом воздух.
Оглушённое существо повернулось в сторону источника шума — к Эландэру. Но ассасина уже не было там. Он оказался за существом, используя его же кратковременную дезориентацию. Стилет вошёл в нервный узел одного из главных щупалец.
Существо издало булькающий, хлюпающий звук и рухнуло в воду, обездвиженное, но живое.
Тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием и тихим жужжанием диска на стене, длилась три секунды.
Мы с Лирой одновременно получили по уровню. И это было несправедливо, просто подарок судьбы.
Эландэр спрыгнул с груды обломков, подошёл к диску и деактивировал его. Он посмотрел на меня, потом на Лиру, вылезающую из воды.
— Диагноз: кривая, невнимательная рысь. Лечение: меньше падать, — его голос был сухим, как пыль. — И где ваша железная обуза?
Я вспомнил про Лома и, спотыкаясь, побрёл туда, куда он упал. Дроид сидел на дне, по горло в воде, его индикаторы мигали аварийным красным. Он тихонько гудел, пытаясь запустить приводы. Я вцепился в его корпус и, с помощью подошедшей Лиры, вытащил его на относительно сухое место.
Эландэр наблюдал за этим, с бесстрастным, скучающим выражением лица.
— Зачем ты таскаешь с собой этот хлам? — спросил он наконец, пока я пытался реанимировать Лома. — Он медленный, шумный, бесполезный в бою. Он только привлекает внимание и отягощает.
Я вытер лицо рукавом, раздражённо заметив, что насквозь промок. Иррациональная и острая злость резко поднялась во мне.
— Он не хлам, — сказал я тихо, но твёрдо. — Он — Лом. И он остаётся с нами. Он мой. Понимаешь? А я своё не бросаю. Даже если оно сломано, кривое и падает в лужи.
Эландэр долго смотрел на меня разноуровневыми глазами, затем беззвучно пожал плечами и кивнул, указывая на балку.
— Потеря времени. Но твой выбор. Двигаемся. Мы и так выбились из графика.
С трудом, мокрые, злые и помятые, мы добрались до конца балки. Эландэр провёл нас по лабиринту тоннелей, потом — по старой, аварийной лестнице на поверхность, в вентиляционную шахту. Он жестом велел замолчать и указал на узкую щель между панелями.
Я осторожно выглянул. Это был тот самый заброшенный сектор парка «Вечных Сфер». Посреди зарослей дикого, неестественно яркого кустарника и искривлённых, будто застывших в муке деревьев, стояло Древо Глюков.
Оно было меньше, чем я представлял, но мощнее. Его ствол был похож на переплетение коряг и медных жил. Листья отсвечивали серебристым, нездешним светом, и воздух вокруг них едва заметно дрожал. Зона искажения. Её было видно невооружённым глазом — мир вокруг дерева будто терял чёткость, цвета текли друг в друга. Мир действительно глючил.
И вокруг него, по идеальному периметру, стояли стражи.
Четыре Валидатора-1, «Сканера», неподвижные, как статуи. И в центре, лицом к стволу, парил Валидатор-3. «Ревизор». Его форма была стабильнее, монументальнее, чем у того, что гнался за нами в Глюк-Тауне. От него исходила та же аура неотвратимого, методичного стирания. Он не патрулировал, а изучал. Готовил почву для акта окончательного удаления.
Эландэр резко отпрянул от щели, впервые его лицо дрогнуло.
— Три дня… Они сказали, через три дня! — прошипел он. — Это… Это уже не подготовка. Они начали зачистку заранее. И если сюда пришёл «Ревизор»… значит, дерево в приоритете выше, чем мы думали.
Я не удивился. Лишь горькая, знакомая тяжесть опустилась на плечи.
— Я так и знал, —
