этого я улыбнулась ему:
— Очень мило, что Вы беспокоитесь.
— Я и правда беспокоюсь.
Его твёрдые слова и искреннее выражение лица заставили меня сглотнуть.
— Я знаю. — Мне лишь хотелось, чтобы было возможно нечто большее.
Мы молча преодолели оставшийся отрезок пути до моего коттеджа. Кузнечная мастерская, стоявшая неподалёку, стояла холодной и заброшенной и напоминала о том, кем был мой отец и кем он уже не может больше быть.
Я остановилась на тропинке, не заходя во двор:
— Спасибо, что составили мне компанию. — Я надеялась, что он уйдёт.
— Я хотел бы познакомиться с вашими сёстрами, — сказал он. — Если вы не возражаете.
Я посмотрела на дом, потом на Нико, потом снова на дом. Готова ли я впустить его? Хочу ли я, чтобы он увидел, насколько пуст наш коттедж? Хочу ли я вызвать у него лишнюю жалость, когда он узнает правду?
Громкая часть меня вопила о том, что я этого не хочу. Но тихий голосок умолял быть честной, умолял поделиться своей тяжестью с тем, кто заявляет, что заботится обо мне. Я вздохнув, я покачала головой и сдалась:
— Вы уже заставали меня прячущейся за занавесками и яростно выбивающей ковры. Заходите.
Он слегка улыбнулся, но промолчал, следуя за мной в дом. Дверь заскрипела, когда её открыли, и я внутренне собралась, готовясь к тому, что он увидит.
Переступив порог, я порадовалась, что мы с сёстрами склонны к аккуратности. Впрочем, поддерживать порядок несложно, когда у тебя так мало вещей.
Грейс и Шарлотта сидели в креслах, ловко орудуя вязальными спицами. Увидев за моей спиной Нико, они обе разом замерли с одинаково изумлёнными лицами. Мой взгляд скользнул к камину и лежанке перед ним — она всё ещё была разложена. Я поспешила подойти, собрала одеяла, свернула их и отложила в сторону.
Я старалась не дать жару подняться к щекам, но это было бесполезно. Было унизительно оглядывать свой дом и видеть его глазами Нико, таким, каким он, должно быть, его видит.
До того, как я уехала в Норсинг, нас троих вполне хватало места, чтобы спать вместе на чердаке. Но теперь, когда мы выросли, для меня уже не нашлось места рядом с сёстрами, и поэтому я проводила ночи перед камином, который мы разжигали лишь в самые холодные вечера.
— Мистер Клосс, — сказала я, указывая на своих сестер. — Это Грейс и Шарлотта.
Они обе склонили головы и хором произнесли:
— Как поживаете?
— Всё хорошо, благодарю вас, — ответил он с искренней улыбкой. — Очень приятно познакомиться с вами обеими. Мне довелось работать с вашей сестрой в Доме Фоулер, и я был рад снова увидеть её сегодня на рынке. — Он поставил свою сумку на наш стол и огляделся. — А ваш отец дома? — спросил Нико, не подозревая, какой груз несёт в себе этот вопрос. — Я был бы рад с ним познакомиться.
Я посмотрела на сестёр, и Грейс быстро покачала головой в мою сторону, прежде чем ответить Нико:
— Он сейчас отдыхает. В последнее время у него проблемы с равновесием.
Я сглотнула, осознавая, насколько это мягкое определение.
— Ах, понятно, — отозвался Нико. — Возможно, в следующий раз мне удастся с ним встретиться.
— А будет следующий раз, мистер Клосс? — спросила Шарлотта. Он часто выглядела старше своих четырнадцати лет, но сейчас же, нахмурив брови и надув губы, Шарлотта выглядела ровно на свой возраст.
Нико, ничуть не смутившись, ответил:
— Думаю, да. Никогда не знаешь, когда понадобится отличная пара новых носков.
Это вызвало улыбки у обеих моих сестёр.
— Что ж, не буду вас задерживать, — заявил он. — Вижу, вы все заняты, а если я останусь, то только помешаю. Доброго дня, Шарлотта, Грейс. — Он кивнул каждой по очереди, а затем перевёл взгляд на меня и его лицо при этом смягчилось. — Аннабель.
— Нико.
Он указал на сумку, которую принёс с собой и которая теперь стояла на столе:
— Оставлю это, если вы не возражаете. Иначе всё пропадёт.
Комок подступил к моему горлу, и я едва смогла прошептать:
— Спасибо.
Он улыбнулся мне и вышел.
Я уставилась на закрытую дверь, недоумевая, почему у меня возникло безумное желание броситься за ним. Вероятно, просто потому, что его присутствие успокаивало, а в последнее время у меня было мало такого общения. Когда мне, наконец, удалось отогнать непослушные мысли и поискать, что ещё можно довязать, я наткнулась на любопытные взгляды сестёр.
— Что? — спросила я, чувствуя, как горят щёки.
— Ты привела мужчину с рынка, — сказала Грейс.
— Он просто шёл в эту сторону. И как положено джентельмену — проводил меня до дома.
— Это было очень любезно с его стороны.
Это и правда было любезно, и странно, особенно потому что ему со мной было не по пути. Весь этот день был странным. Я не хотела рассказывать сёстрам о том, что сказал аптекарь, да и о странном случае с фермером, предложившим мне работу, тоже.
— Что ещё случилось? — спросила Грейс, не прерывая работы. Она даже не смотрела на вязание, ведь оно получалось у неё так же легко, как дыхание. — У тебя эта складка на лбу, которая появляется, когда ты слишком многое пытаешься умолчать.
Я вздохнула, решив, что рассказать им о разговоре с вдовцом будет лучше, чем об аптекаре и сделанных им выводах.
— Один фермер предложил мне работу.
— Какую? Собирать урожай?
— Присматривать за его детьми. Похоже, его жена умерла, и…
— Ты должна согласиться, — резко сказала Грейс, а её спицы замерли.
— Но… — я замешкалась, потрясённая её горячностью. — Ты даже не знаешь, кто это. А вдруг он ненадёжный человек?
— Кто это? — почти требовательно спросила она.
— Мистер Локвуд с фермы Спрингмилл.
— Соглашайся, — настаивала Грейс. — Мистер Локвуд всегда был добр. Они с женой были прекрасной парой.
— У нас и здесь есть работа.
Грейс покачала головой:
— Мы не можем упустить такую возможность. Эта работа обеспечит тебя едой, Аннабель. У тебя будет теплая кровать и стабильный заработок.
Она, казалось, была так воодушевлена этой идеей.
— Тогда ты и соглашайся, — сказала я, вспомнив, что он предлагал работу любой из нас. — Ты прекрасно справишься с уходом за детьми. — К тому же она заслуживала шанса жить в комфорте большого дома. — Я буду продолжать вязать с Шарлоттой, а ты могла бы пойти…
— Ты не такая быстрая, Белль, — с извиняющейся улыбкой сказала Грейс, снова принимаясь за вязание. — Если бы ты работала с той же скоростью, что мы, и могла делать столько же, то я бы тут
