Читаем без скачивания Голубые ангелы - Чингиз Абдуллаев

Китаец, оставив машину на улице и оглядевшись по сторонам, юркнул в подъезд, где были предупредительно распахнуты двери.

Гонсалес почувствовал на себе чьи-то руки. О черт, об этой кукле я даже забыл.

— Ну, ну, — сказал он, легонько отстраняясь, — раздевайся, раздевайся, — и жестом показал на кровать. Она охотно, даже слишком, встала и принялась стягивать платье.

— Сейчас приду, — пообещал Мигель и, увидев в ее глазах вопрос, сумел, преодолевая отвращение, похлопать ее по щеке, — не бойся, не убегу. Вот это тебе, — он вложил ей в руки несколько индонезийских банкнот. Рупии оказали свое чудотворное действие. Женщина понимающе кивнула и принялась раздеваться еще быстрее.

— Сейчас приду, — снова сказал Гонсалес, выскальзывая за дверь. Кажется, от этой особы отвязался. Он прильнул к дверям, мимо прошла какая-то девушка. Внизу слышались чьи-то голоса. Гонсалес прислушался. Ну что за язык! Ничего не понятно. Этот старый черт Куусмууджа все испортил. Теперь надо брать Хун Сюня, иначе сейчас он исчезнет и его уже не найдешь. Достаточно ему сесть в свою машину и… Мигель хорошо знал, что он не догонит китайца — это был пробел в его «образовании».

Он решительно шагнул вниз. Осторожно спустившись на первый этаж, вытащил пистолет и рывком распахнул дверь. Послышался чей-то крик. В комнате сидели Хун Сюнь, хозяйка заведения и незнакомый высокий мужчина.

— Спокойно. Я не грабитель. Мадам, объясните это своим гостям, — сказал он по-испански, несколько путая слова. Хун Сюнь посмотрел на сидевшего. Тот кивнул, и через мгновение в его руках блеснул пистолет. В комнате сразу прозвучали два выстрела. Мигель выстрелил первым. Пуля попала сидевшему в живот, и тот скорчился на полу, так и не сумев прицельно поразить противника. Мигель перевел взгляд на вскочившего китайца.

— Советую не шутить, — сказал он уже по-английски. Раненый стонал на полу.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вбежали двое мужчин, спешивших сюда, очевидно, на выстрелы. В руках у обоих были пистолеты. Хун Сюнь моментально упал на пол. Хозяйка взвизгнула. Гонсалес мгновенно перевел свой «Кольт» в их сторону.

У него было много слабостей и недостатков. Но во время подготовки он был лучшим стрелком среди «голубых» и сейчас доказал, что не зря считался сильнейшим. Два выстрела раздались почти одновременно. Еще не успев даже оценить обстановку, Мигель автоматически прострелил вошедшим руки.

Новый выстрел раздался у самого уха. Пуля прошла в нескольких сантиметрах от головы. Гонсалес успел заметить, что первый мужчина выронил пистолет и схватился за правую руку, но второй был лишь слегка ранен. Будь у него пистолет в правой руке, конечно, он бы не успел выстрелить, но этот второй был левша и сумел ответить на выстрелы Мигеля.

Гонсалес не раздумывал. Еще один выстрел. На этот раз левша грузно осел. Пуля попала в лоб, и тут же начала растекаться кровь, впитываясь в светлый ковер.

Гонсалес оглянулся. На полу корчились двое раненых. Лежал, обхватив голову руками, Хун Сюнь. В углу стонала от ужаса и страха женщина.

Мигель наклонился и поднял чей-то пистолет. Подойдя к лежавшему в полуобмороке китайцу, он выстрелил у самого уха. Такие вещи впечатляют. Хун Сюнь дернулся всем телом.

— Отвечай быстрее, кто приказал убрать Таамме?

— Я не понимаю, — простонал по-английски китаец.

— Советую понять, иначе я продырявлю твою голову.

— Я… не стреляйте… не стреляйте… это она… она передает мне приказы босса. Это она, — завизжал он. Гонсалес перевел пистолет на женщину.

— Ну, — грозно посмотрел он на нее, краем глаза замечая, что первый из вбежавших мужчин, придя в себя, тянется к оружию, лежащему неподалеку на полу. Раздался еще один выстрел. Пистолет отлетел, погнутый и покореженный.

— У меня нет времени, мадам, — сказал он уже по-испански, — говорите быстрее, иначе ваши девушки останутся без хозяйки, ну…

— Господин Муни, он сказал мне, что надо убрать этого человека.

— Адрес?

Женщина, причитая, назвала адрес.

Снаружи у дверей послышался какой-то шум. Раздались удары чьих-то ног о входную дверь. Слышался топот во внутренних комнатах, визг девиц. Мигель снова перевел пистолет на китайца.

— Ты умрешь вместе со мной, — сказал он чуть дрогнувшим голосом.

Джакарта. День пятнадцатый

Шарль отложил ручку, выпрямился, потер затекшую руку, взглянул на часы. Уже вечер. Но плотные шторы не пропускали дневного света, как, впрочем, не пропускали и электрического. Они работали уже третьи сутки, не выходя из квартиры. Раз в день их навещал Чанг, привозил еду, необходимые вещи, материалы для работы. Материалы были строго секретны, и на следующий день Чанг, забрав их, привозил новые. Все эти дни миссис Дейли и региональный инспектор Дюпре работали не покладая рук, перебирая груды банковских документов, просматривая объемные досье о деятельности банка «Ньюген-Хэнд» и соприкасающихся с ним корпораций [19] .

Послышался вздох. Дюпре оглянулся. На диване лежала миссис Дейли. Она открыла глаза и села, поджав под себя ноги.

— Я, кажется, заснула?

— Ничего, я почти закончил.

— Я долго спала?

— Не очень. — Дюпре бросил взгляд на часы.

— Почему вы меня не разбудили?

— Не хотел.

— Это вы меня укрыли?

— Да.

— Вы работаете уже второй день не смыкая глаз. Отдохните хоть немного.

— Я отдыхаю. Просто вы этого не замечаете.

— Действительно. Я этого как-то не заметила.

— Честное слово, я отдыхал.

— Не лгите.

Шарль улыбнулся.

— Мы, кажется, ссоримся?

У Элен вспыхнули глаза.

— Еще нет, но, если вы будете так работать, мы обязательно поссоримся.

— Не беспокойтесь, я еще выдержу.

— А потом упадете. Ложитесь на мое место и постарайтесь уснуть. Вам надо отдохнуть.

— Нет, мне нужно просмотреть еще несколько документов, вот тогда и отдохну.

— Выпейте хотя бы кофе.

— С удовольствием.

— Я сейчас приготовлю. — Миссис Дейли встала с дивана и включила кофеварку.

Через несколько минут кофе был готов. Элен разлила его в две чашки.

— Пейте.

— Благодарю. Вы хорошо готовите кофе.

— Лучше, чем ваша жена? — В глазах координатора появились лукавые огоньки.

— Я не женат. — Шарль улыбнулся, разгадав нехитрую уловку.

— Странно. Сколько вам лет?

— Тридцать четыре.

— Вы выглядите моложе.

— Спасибо. Я об этом как-то не думал.

— И не были женаты?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, не успел.

— Не успели?

— Женщинам не нравилось ждать. Миф о Пенелопе — всего лишь миф. Десять лет назад у меня была невеста, но я часто пропадал неделями, а то и месяцами — это, разумеется, никому не нравилось. И ей тоже, как и ее родителям. Она ждала-ждала, а потом вышла замуж за моего друга.

— Значит, не любила, — тихо сказала Элен.

— Значит, не любила, — согласился Шарль.

— И вы не жалели?

— Немножко. Было грустно и жалко.

— Ее?

— Себя.

Миссис Дейли промолчала. Шарль понимал, почему она спрашивает и почему он отвечает. Конечно, это было грубым нарушением одного из параграфов устава, запрещающего рассказывать о своей личной жизни. «Голубые» знали только свои легенды и легенды своих товарищей, на большее они просто не имели права. Но, проработав в организации не один год, Дюпре знал, что очень часто нарушается именно этот параграф устава. Ежеминутное общение со смертью делало их более добрыми, более внимательными и чуткими, более естественными в простых человеческих отношениях, и они рассказывали друг другу правду, не пытаясь скрыться за своими легендами. Словно сама профессия снимала всю мутную накипь цивилизации, оставляя души чистыми и нетронутыми.

— А вы… замужем? — спросил он.

Она молчала.

— Если не хотите, можете…

— Я была замужем.

— Были?

— Я развелась.

— Он был…

— Нет. Нет, нет. Он был внимательным мужем, хорошим отцом, но… выяснилось, что мы не созданы друг для друга. И мы разошлись.

— Вы сказали «хорошим отцом»? У вас есть дети?

— Девочка. Ей уже одиннадцать лет.

— Никогда бы не сказал. На вид вам меньше тридцати.

— Мне тридцать два.

— Вы говорите это с вызовом, словно вам шестьдесят два.

Элен улыбнулась.

— Нет, только тридцать два.

— Это так много?

— Но и немало для женщины.

— После тридцати женщины расцветают.

— Это комплимент?

— Нет, эту истину сказал Бальзак.

— Он жил в прошлом веке.

— Но вы живете в настоящем.

— Бальзак сказал еще одну фразу: «Счастье женщины в ее благополучии».

— «Как в туалетах ее красота», — закончил Шарль.