– Но итог один. Он с пеной у рта жаждет напасть на Установление. Он даже не дает себе труда скрывать это. И положение его позволяет ему это сделать, если иметь в виду уровень вооружений. Старый король построил великолепный флот, да и Виенис не дремал эти два года. Налог на храмовую собственность как раз должен был пойти на дальнейшие вооружения, а когда эта затея провалилась, он вдвое увеличил подоходный налог.
– По этому поводу было недовольство?
– Да не особенно. Каждая проповедь в королевстве неделями призывала к послушанию властям предержащим. Правда, Виенис не выразил нам какой-либо благодарности.
– Все ясно. Обстановку я представил. Что же произошло?
– Две недели назад анакреонский торговый корабль наткнулся на заброшенный военный крейсер старого Имперского Флота. Он дрейфовал в космосе по меньшей мере лет триста.
В глазах Хардина мелькнул интерес. Он подался вперед.
– Да, я слышал об этом. Навигационная Коллегия прислала мне прошение: они хотели получить корабль для изучения. Как я понимаю, он в хорошем состоянии.
– В слишком хорошем состоянии, – сухо ответил Верисоф. – Когда Виенис получил на той неделе твое предложение передать корабль Установлению, с ним чуть не сделался припадок.
– Но он еще не ответил.
– Он и не ответит – разве что пушками; так, по крайней мере, он считает. Видишь ли, за день до моего отлета с Анакреона он заявился ко мне и потребовал, чтобы Установление привело этот крейсер в боевое состояние и передало его анакреонскому флоту. Невероятно желчным тоном он заявил, что твое обращение на той неделе указывает на планы Установления напасть на Анакреон. Он заявил, что отказ отремонтировать крейсер подтвердит его подозрения; и намекнул, что будет вынужден принять меры по самозащите Анакреона. Вот его слова. Вынужден будет! И вот почему я здесь.
Хардин приглушенно рассмеялся. Верисоф тоже улыбнулся и продолжал:
– Конечно, он ждет отказа, что и явится в его глазах превосходным оправданием для немедленного нападения.
– Я это понимаю, Верисоф. Что ж, у нас есть еще по крайней мере шесть месяцев в запасе, так что пусть корабль починят и подарят с моими наилучшими пожеланиями. И пусть его назовут "Виенис" в знак нашего уважения и почтения.
Он вновь рассмеялся. И опять Верисоф ответил слабым намеком на улыбку.
– Полагаю, что этот шаг логичен, Хардин, – но я обеспокоен.
– Чем же?
– Это поистине Корабль! В те дни умели строить. Его кубатура составляет более половины всего анакреонского флота. Его атомные бластеры могут разнести планету, а защитное поле выдержит удар Q-луча, даже не начав светиться. Это слишком хорошая вещь, Хардин…
– Поверхностно судишь, Верисоф, поверхностно. Мы оба с тобой знаем, что и сейчас имеющихся у него вооружений вполне достаточно, чтобы легко разгромить Терминус задолго до того, как мы сумеем отремонтировать крейсер для собственных нужд. Тогда какая разница, дадим ли мы ему еще и крейсер или нет? Ты ведь знаешь, что до всамделишной войны дело не дойдет никогда.
– Надеюсь, что так. Да, – посол поднял глаза. – Но, Хардин…
– Ну? Что же ты замолчал? Продолжай.
– Видишь ли, это не моя область… Но я прочел газету, – он положил на стол "Ведомости" и указал на первую страницу. – Что все это означает?
Хардин небрежно взглянул.
– "Группа советников формирует новую политическую партию".
– Вот именно, – Верисоф нервничал. – Я понимаю, что ты лучше меня разбираешься во внутренних делах, но они критикуют тебя как угодно, разве что к рукоприкладству не переходят. Насколько они сильны?
– Чертовски сильны. Вероятно, после следующих выборов они будут контролировать Совет.
– А не раньше? – Верисоф искоса глянул на мэра. – Есть и другие способы захватить контроль, помимо выборов.
– Ты что, принимаешь меня за Виениса?
– Нет. Но ремонт звездолета займет месяцы, а после этого они нападут обязательно. Наши уступки будут восприняты как знак слабости, а имперский крейсер вдвое усилит мощь флота Виениса. Он нападет. Это так же верно, как то, что я – великий жрец. Зачем рисковать? Сделай одно из двух. Либо раскрой план кампании Совету, либо начинай дело с Анакреоном сейчас!
Хардин нахмурился.
– Начинать дело сейчас? До наступления кризиса? Это как раз то, чего я не должен делать. Видишь ли, существует Хари Селдон со своим Планом.
Верисоф недоверчиво произнес:
– Значит, ты абсолютно уверен, что План существует?
– В этом вряд ли можно сомневаться, – последовал жесткий ответ. – Я присутствовал при открытии Свода Времени, и видел Селдона собственными глазами.
– Я имел в виду не это, Хардин. Я просто не представляю, как можно планировать историю на тысячу лет вперед. Может быть, Селдон переоценил себя, – он слегка заерзал, увидев ироническую усмешку Хардина, и добавил, – но впрочем, я не психолог.
– Вот именно. Собственно, как никто из нас. Но в молодости я получил кое-какую элементарную подготовку – достаточную, чтобы понять, на что способна психология, даже если я сам не в состоянии использовать ее возможности. Нет сомнений, что Селдон сделал именно то, о чем говорил. Установление, как он утверждает, было основано как научное убежище – как средство, с помощью которого наука и культура умирающей Империи должны были сохраниться в начинающихся веках варварства, чтобы в итоге расцвести, дав начало Второй Империи.
Верисоф кивнул с несколько сомневающимся видом.
– Все знают, что события, как предполагается, должны идти таким путем. Но можем ли мы позволить себе полагаться на случайности? Можем ли мы рисковать настоящим во имя туманного будущего?
– Мы обязаны – поскольку будущее отнюдь не туманно. Оно вычислено и спланировано Селдоном. Каждый очередной кризис в нашей истории занесен на график и зависит в некоторой степени от успешного завершения предыдущих. Это лишь второй кризис, и лишь Космос знает, какое влияние в итоге может оказать даже крошечное отклонение.
– Это лишь пустые рассуждения.
– Нет! Хари Селдон сказал в Своде Времени, что при каждом кризисе наша свобода действий будет ограничиваться до такой степени, пока не останется лишь один путь.
– Чтобы держать нас в узде?
– Чтобы не давать нам сбиться с пути, вот именно. Следовательно, до тех пор, пока возможен более чем один вариант действий, кризис еще не достигнут. Мы должны позволить событиям развиваться так долго, как только сможем, и, клянусь Космосом, именно это я и собираюсь сделать.
Верисоф не ответил. Он с недовольным видом покусывал губу. Всего год назад Хардин впервые обсуждал с ним весьма серьезный вопрос: как противостоять враждебным приготовлениям Анакреона? И то потому лишь, что его, Верисофа, смущала политика дальнейшего умиротворения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
