сомневаться не приходилось.
Если кого-то и могли пропустить сейчас Изменённые земли, так это хаго — мальчишку-капитана, с его земными генами и смертельной любовью к миру. Он — нож. Но иного паутина не допустит.
Слишком многое было растревожено в Изменённых землях. И раны не заросли.
Но время пришло, и люди вновь возвращались к причинам хаттской войны, как собака возвращается на свою блевотину…
Что? Что было сделано не так?
Как же всё это скверно и как всегда — слишком не вовремя!
Ординарец побледнел и отшатнулся. Он пытался что-то сказать, и Локьё расправил плечи, выравнивая дыхание. Не хватало ещё убить сейчас кого-нибудь из этих исполнительных идиотов.
Огонь вернулся к нему. Он помнил, как корабли Содружества и Империи уничтожили половину населения системы этой проклятой звезды Кога. Выжгли планету, где Станислав Хэд клепал подобных себе, вместе с виновными и невиновными.
Сам Локьё тоже стоял тогда у рубежа смерти — он убивал. У рубежа закона стоял Эрзо.
Эрприор Великих Домов, Эризиамо Пасадапори Анемоосто, эрцог дома Аметиста.
Не чета этому щенку Эберхарду, который даже ещё и не щенок. Куда ему — лететь на Землю? Зачем?
Если Лесард способен уже порождать свои, новые нити, то Эберхарду пока не по силам держать даже привычный эрцогам груз — смыслы своего Дома и цвета.
Он-то — что забыл на Земле? Неужели Эрзо оставил там незакрытую рану? Неразрешённое? Ошибочное?
Но как он мог? Не увидел? Не просчитал?
Эрцог Локьё знал — это только на бумаге легко вести войну против системы планет. Из которых, впрочем, только Третья Коги была действительно серьёзно заселена.
Да, её именно так тогда и называли — Третья Коги.
Имя планеты потерялось в реестрах задолго до рождения Локьё. Он и не знал тогда, что воюет с Землёй.
В мире, где он вырос, у системы звезды Кога была самая скверная репутация.
Рассадник генетических модификаций, половых извращений, диких идей. Только там люди додумались превращать себя в машины, чтобы жить вечно.
Хотя… машины казались как раз наименьшим злом.
Сто лет назад и в Содружестве вполне терпимо относились к работам по искусственному разуму. Тут главное было самим разработчикам сохранить рассудок.
Никто не верил, что машина способна сама по себе, без алгоритмов, которые вложили в неё создатели, принимать волевые решения. Никто не пытался убить свою душу, ради бессмертия тела.
Ошибки — это другая история, их не избежать. Но чтобы какой-то искусственный разум определял за человека, зачем и как ему нужно жить?
Локьё коснулся пальцами висков. Как всё это могли придумать и сотворить на Земле?
Это ведь сначала человеку нужно опуститься ниже своей природы, позволить животным инстинктам поработить собственный разум. Одуреть так, чтобы позволить машинам управлять самим собой.
Кучка вырожденцев и деградантов — вот чем была сто лет назад эта «земля».
От стыда её, что ли, спрятали под восьмизначным номером? Третья Коги — разве это название для планеты?
Локьё обернулся на писк системы связи и заметил сообщение, мигнувшее на панели красным.
Оно ушло не в архив, а к дежурному. Тот побоялся тревожить эрцога. Идиот.
Локьё затребовал сообщение назад, в «горячую» базу.
Оно было от Линнервальда. Регент прислал записи того, как имперские пилоты с «Персефоны» расправились с двумя хаттскими иглами.
Эрцог смотрел запись и качал головой. Одна «игла» — это ещё куда ни шло. Она могла уцелеть случайно. Но это уже вторая и третья! А значит — цела и законсервированная где-то в системе хаттская база. Или даже завод по производству «игл».
К счастью, последние сто лет военные технологии развивались приличными темпами.
Локьё помнил, какое непростое судно эта «игла». Он сражался с «иглами». Тогда его пилоты совсем не так бодро справлялись с шустрыми тварями.
Значит… Технологии хаттов не изменились… Всё-таки консервация… Или их пока намеренно кормят старьём, не показывая нового оружия? Заманивают в ловушку?
Но сразу три «иглы»… Как они вообще могли уцелеть? Где? Не на Меркурии же!
Неужели у хаттских недобитков были подконтрольные территории вне системы Кога? Но где?
Локьё задумался. Заходил по залу, всё ускоряя шаг — это помогало ему вспоминать.
Договор между Империей и Содружеством о контроле территорий подписывал Эрзо. Им было не разорваться вдвоём.
Была гражданская и военная часть договора. Военную он подписывал сам, гражданскую — Эрзо.
Локьё прекрасно помнил, как встречался тогда с военным министром Империи, контр-адмиралом Ильёй Дебунцом. Как давил на него, требуя уничтожить всё.
ВСЁ хаттское оружие, которое союзники сумели захватить!
Скользкий был Дебунец. И хитрый. Он обливался потом, не в силах вынести раздражения эрцога, но юлил и зубами впивался в каждую мелочь.
И ведь вышло в итоге, что именно Империя взялась тогда контролировать Солнечную (нужно привыкать к этому названию) систему.
Они хотели оцепить весь сектор. Это Эрзо тогда настоял на том, что границы пролягут по орбите Сцелуса. Ему были нужны хоть какие-то подходы.
Паломники из его дома мотались к Коге, рассказывая, что это и есть прародина.
Впрочем… Подобных мест в галактике было с полдюжины. Мест, которые конспирологи считали утерянной Землёй. И Локьё тогда не стал сильно задумываться о том, почему будущий эрцог дома Аметиста должен был отправляться именно в систему звезды Кога.
Эрзо что-то знал? И не говорил никому? Даже лучшему другу?
Локьё остановился и снова прикрыл глаза, вспоминая ад, что творился тогда в системе обитаемости звезды Кога.
Сражались не только машины. Несколько миллионов людей погибли на планетах и в ближнем космосе, убеждённые пропагандой, что это Империя и Содружество напали на них.
Впрочем, сражаться могли не все. Мирное население разбегалось или его вывозили.
В основном на искусственные планеты соседней системы двойной звезды. Имперские.
Империи тогда остро не хватало мигрантов, чтобы заселить первых «кадавров» — планеты, смоделированные инженерами.
В «земельной» части мирного договора, этот вопрос закрепили. Бывшие жители Третьей Кога стали подданными Империи.
Локьё открыл глаза и снова стал разглядывать «иглы», мечущиеся внутри голопроекции знакомого космического пейзажа.
Оружие хаттам и их человеческим пособникам во время войны поставляла и Империя, и Содружество. Ренегатов везде хватает.
В Содружестве витали бредовые идеи о том, что сначала хатты должны нанести поражение Империи, а уж потом Экзотианский Юг вступит в схватку с машинами.
Локьё положил ладонь на столешницу, вызывая архив.
Гражданскую часть договора он просматривал бегло, вполне доверяя Эрзо и его юристам. И если цеплялся к чему-то — то только в плане патрулей и границ, там, где имперские базы контроля соприкасались с территориями Содружества.
