зоны. Ассоциации «шум» как раз пробуждал, но не давал их осмысливать. Вернее, давал, но снижалась критичность этого осмысления.
— Не понимаю, — тряхнул головой капитан.
— Работа мозга сложна… — Эмери вызвал над браслетом голограммку полушарий, но тут же смахнул её. — Не всё наше мышление… — он снова замялся. — До конца разумно, понимаете?
— Нет, — признался капитан.
— Но вы же слышали, наверное, что многие животные тоже до определённой степени разумны? Их разум незрел, эмоционален…
— Ага, — кивнул капитан. — А есть ещё разум машин, который перезрел и не эмоционален, верно?
— Верно, — согласился Эмери. — И человек может мыслить и как животное, и как машина. Сразу всё, понимаете? Нам одновременно доступен мир эмоций и чувств во всех его красках. И жёсткая рациональность и критичность мышления.
— Не всем она доступна… — скривил губы кэп.
— Именно! — обрадовался Эмери. — И вот этот «шум» — как раз заглушал критичность! И пилоты, как дети, верили возникающим у них в мозгу образам. Кто-то вдруг увидел маму, родной дом…
— Ну, допустим, — согласился капитан. — Парни молодые, и «шум» заглушил им последние мозги. Примерно так же работает и психомашина, верно?
— Ну если без терминов, в некотором приближении… — испуганно увяз в словах Эмери.
Он не хотел дерзить капитану, хоть и не понимал, как можно сравнить какой-то «шум» и грамотное информационное воздействие на неокортекс. Ведь оно же проводится в медицинских целях.
Физиология мозга — вещь слишком сложная, чтобы объяснять её непрофессионалу.
Однако, после пережитого, Эмери понял, что профессионализм в отношениях главного медика и капитана — не главное. Главное — понять друг друга. И он старался, глотая шпильки вроде этой, про психомашину.
— Ладно, — сдался капитан. — Дерен и Неджел — понятно. Я не представляю, чем их можно выбить из критического восприятия реальности, разве что ударом по башке. А Рэмка?
— Сформированная доминанта поведения, господин капитан. Доминанта — это… — Эмери замялся.
Он понимал, что просто забивает сейчас дилетанту мозги разными умностями. Но его не учили отвечать на такие вопросы популярно.
Он честно пытался подбирать слова. Ведь капитан вытащил его из тюрьмы. И ещё будет покрывать и прикрывать, когда они вернутся.
Эмери верил уже, что вернутся. Уж с этими-то отморозками?
— Надо иметь крайне твёрдые моральные убеждения, — сказал он, подумав. — Очень твёрдые. Просто верить в себя, как в… далтит. Как в незыблемость законов Вселенной. Ваш Стоун настолько уверен, что он прав, что с ним же просто разговаривать невозможно. Вот это и сыграло положительную роль. «Шум» не смог его зацепить за живое. Найти уязвимость в том мире, что у него в голове. Там же… какая динамика?.. — он снова задумался.
— Какая? — поторопил капитан.
— Ну… «Шум» как бы выбивает вас из реальности. А потом ваш мозг начинает блуждать, вспоминать то, что тревожит, беспокоит, мучает. Вы ударяетесь в панику и теряете контроль над собственным сознанием. А Стоун так уверен в своём мире, что напугать его не смогли. Он не поверил в реальность того, что ему подсовывали.
— Сложно, — сказал капитан. — Не видел бы сам, не поверил, что такое натворил всего лишь низкочастотный шум.
— Не совсем шум, — признался Эмери. — Мы сейчас моделируем похожее воздействие. Возможно, на шум были наложены и определённые алгоритмы, программирующие поведение после того, как критическое осмысление реальности отключалось.
— У нас в Империи велись подобные исследования на людях? — капитан остро глянул на медика.
Эмери был вынужден кивнуть.
— Велись, — согласился он. — Теоретически мы вполне можем запрограммировать человека на определённые действия.
— То есть в сознании наших пилотов могли остаться такие программы?
Эмери снова кивнул.
— И что нам теперь делать?
— Я мог бы попробовать поработать с их сознанием, но требуется специальное оборудование.
— Свяжитесь с «Росстанью» и «Кольцом Соломона».
— А разве мы настолько доверяем?.. Э-э… — замялся Эмери.
— А куда деваться? — пожал плечами капитан. — Дарам в курсе проблемы?
Эмери кивнул:
— Да, он сейчас как раз пытается проанализировать собранные данные. К сожалению, они косвенные. Сам шум записать не догадались. Это — серьёзнейшая ошибка!
Как только доктор заговорил о научной составляющей, его растерянность тут же пропала, а глаза стали твёрдыми и острыми, как лазерный луч.
«Ну-ну, — подумал капитан. — Для настоящего учёного вопрос записи шума, конечно, гораздо важнее, чем вопрос спасения пилотов и уничтожения двух вражеских кораблей».
Впрочем, кэп и не сомневался в Эмери. Даже по горящим глазам доктора можно было оценить глубину его погружения в проблему. Он действительно считал, что сначала надо было попробовать записать шум, а уж потом — всё остальное.
Настоящие научники — они такие, что будут пожёстче даже Дарама с его железными хаттами.
— Возможно, «Росстань» сумела что-то записать, — осенило капитана. — Всё-таки они вели в этот момент разведку и по диапазонам тоже!
Эмери расцвёл.
— Я свяжусь немедленно! — подскочил он.
— Главное — разберитесь, что там в голове у парней! — напутствовал его капитан.
И нахмурился, вспомнив про Бо. И всё-таки отыскал на панели маячок Дарама.
Дарам отозвался тут же. Помнил он и про задание, которым был занят до того, как началась история с «шумом».
— Мы протестировали 28 % экипажа, — не дожидаясь вопросов доложил он. — Этого мало, но определенные тенденции уже просматриваются. Смотри, Агжей…. — Дарам отправил на браслет капитану диаграмму. — Часть молодёжи «Персефоны» вообще не реагирует на «хаттскую угрозу». А вот медцентры, где они походили тестирование…
Рядом с диаграммой повисла карта Империи со значками медицинских учреждений.
— Пограничные к Кога развязки! — нахмурился капитан.
— Да, — согласился Дарам. — Я бы предположил, что Империя готовила личный состав в пограничных областях к сотрудничеству с хаттами.
— Планировала нападение на Содружество, кооперируясь с хаттами Изменённых земель?
— Возможно.
— Но планы были сорваны, когда Империя раскололась пополам… — капитан встал и скрестил руки на груди.
Плечи заныли, словно его тело не было выращено заново, а помнило старые раны.
— Похоже, что так, — согласился Дарам. — Подготовку или свернули, или напротив — ускорили.
— Так или иначе, Империя готовилась воевать с Содружеством. Но ей придётся столкнуться с Объединённым Югом.
Дарам кивнул.
Капитан сделал несколько шагов по каюте, растирая ноющие плечи.
— Ну, ладно, допустим, что в Содружестве ничего не заметили… Локьё стар, угроз вокруг слишком много… Но три «иглы» — это серьёзные магнитные помехи при прохождении через развязки. Откуда они взялись, а?
Капитан пристально посмотрел Дараму в глаза — он не верил, что хатты вообще ничего не знали.
Если даже предположить, что «иглы» с подачи военного министерства Империи пользовались военными кодами и как-то маскировали свои перемещения, то почему эти длинные корабли не заметили хатты?
— Да если б я знал! — возмутился Дарам. — Если разведданные и были,
