Авраам жует хлеб, его черные глаза смотрят на Уолтера, потом переключаются на Пикмана.
АВРААМ. Желаешь, чтобы я его заглушил?
Пикман краснеет от злости. Смотрит на Авраама.
ПИКМАН. Мы уже достаточно его помучили. Пусть лепечет. Тут индейцев нет.
УОЛТЕР. Билли Ли вас застрелит… он застрелит вас насмерть, о достославные джентльмены. И затем я вернусь в Рэттлбордж и женюсь на Синди.
Пикман глядит в огонь, полный ненависти к себе и сомнений. Смотрит на свои сложенные руки. Наблюдает, как на золотом обручальном кольце играют отблески пламени, как солнечный свет.
ПИКМАН (качает головой). Ох, котеночек…
Авраам извлекает скальпелем из вяленой рыбы мелкие кости. Швыряет кости в костер, затем предлагает филе Пикману.
ПИКМАН (продолжает). Спасибо, но сейчас не хочется.
ЭКСТ. ТРАВЯНИСТЫЕ РАВНИНЫ — РАССВЕТ
Лошади несут свой груз и пассажиров к встающему солнцу. Пикман и Авраам низко опустили поля шляп, пряча глаза от режущего глаза утреннего света.
Уолтер бессмысленно пялится на облака над головой.
УОЛТЕР. Пяткам холодно.
ЭКСТ. ТРАВЯНИСТЫЕ РАВНИНЫ — ПОЛДЕНЬ
Пикман и Авраам осматривают сгрудившиеся домики, виднеющиеся на горизонте за холмами, по которым они едут.
ПИКМАН. Это Квортерстоун.
АВРААМ. Возможно, лучше войти в город ночью?
Пикман качает головой.
ПИКМАН. Любой, кто въезжает в Квортерстоун ночью, должен сперва показаться шерифу Дрейтону или его людям. А днем там проще.
Авраам оглядывается и показывает на Уолтера на крупе коня Пикмана.
ПИКМАН (продолжает). Мда… лучше заткнуть ему рот и утихомирить прежде, чем подъедем.
ЭКСТ. ОКРАИНЫ КВОРТЕРСТОУНА — ДЕНЬ
Пикман и Авраам входят на лошадях в город.
Уолтер прикрыт пончо весь, кроме лица, которое полностью скрыто пуком сена.
Невозможно понять, что к спине лошади Пикмана прикручен человек.
Всадники проезжают мимо городского знака. На нем сказано: «Квортерстоун, Население 2842»
ЭКСТ. ЦЕНТРАЛЬНАЯ УЛИЦА КВОРТЕРСТОУНА — БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Витрины на центральной улице куда проще и старше, чем в Рэттлбордже. Знак парикмахера поблек, знаки «Молочная лавка Хэнсона» и «Бакалея» выцвели на солнце, на многих подгнивших фасадах видны заплатки из новых досок. Люди здесь с напряженными лицами и целеустремленными походками.
Пикман и Авраам едут на конях прямо позади громко ДРЕБЕЗЖАЩЕГО и трясущегося открытого фургона.
ЭКСТ. САЛУН ДЕННИСА И ДОРИС — НЕМНОГО ПОГОДЯ
Авраам стоит рядом с конями на привязи, наблюдает за прохожими.
Мимо лошадей проходит аристократического вида ЮНАЯ ДЕВУШКА и ВДЫХАЕТ.
Она смотрит на груду тряпья и сена, скрывающую Уолтера, и насмешливо качает головой, поморщив нос.
ЮНАЯ ДЕВУШКА. Помойте своих лошадей.
Глаза Авраама под тяжелой тенью черной шляпы не двигаются. Она отворачивается и продолжает идти, вздернув нос.
ИНТ. САЛУН ДЕННИСА И ДОРИС — ТО ЖЕ ВРЕМЯ
Салун — широкое помещение с пианино, барной стойкой у каждой стены, четырьмя электрическими люстрами и тридцатью столами, половина которых занята, несмотря на ранний час. ДЕННИС, высокий лысый мужчина пятидесяти лет, стоит за баром, добавляя острый перец в оливки без косточек. Подле него стоит ДОРИС, низкая дружелюбная женщина, нарезая лимон почти прозрачными кружками острым ножом.
Пикман подходит к бару.
ПИКМАН. Доброго дня, народ.
Деннис успешно завершает свое коитальное занятие и, оставив оливку в маленькой деревянной миске с ее товарками, поднимает глаза на Пикмана.
ДЕННИС (с легким ирландским акцентом). И вам доброго дня. Новенький в городе, верно?
ПИКМАН. Так и есть, и, к сожалению, пришел я с плохими новостями. В семье Хиггинсфордов утрата.
Дорис отрывается от лимона.
ДОРИС. Мы плохо знаем Хиггинсфордов. Они довольно… спесивые. Билли Ли Хиггинсфорд только раз к нам заходил, и почти тут же ушел с жалобой, что нельзя подавать красное вино со льдом.
ДЕННИС (кивая). Спесивый малый, так и есть.
ПИКМАН. А вы знаете, где он живет с семьей?
ДЕННИС. Нет, но поговорите с помощником Риксби, он наверняка скажет. (показывая за плечо Пикмана) Он там сидит, гляньте.
ПИКМАН. Спасибо.
Пикман не хочет вызывать подозрений, избегая помощника, так что улыбается и оборачивается.
Он приближается к ПОМОЩНИКУ РИКСБИ, толстенькому человеку с кудрявыми волосами и маленькими красными глазками. Помощник ковыряется в грубом деревянном столе длинным тонким карманным ножом.
Пикман пробирается между столов к хмельному помощнику.
ПИКМАН (продолжает). Помощник Риксби.
РИКСБИ. Да просто Риксби. Я не на службе.
Помощник не отрывается от стола, на котором вырезал «Джессика ш». Сейчас он из строчной «ш» делает толстую заглавную «Ш».
Риксби переводит взгляд с надписи на ярко-голубые глаза Пикмана.
РИКСБИ (продолжает). Когда закончу, получится «Джессика ШЛЮХА».
ПИКМАН. Я догадался.
РИКСБИ. Ушла от меня с каким-то тощим придурком с прямыми волосами.
Риксби возвращается к своему занятию.
РИКСБИ (продолжает). Чего хотели?
ПИКМАН. На меня возложили тяжелую обязанность принести печальные новости семье Хиггинсфорд. Вы знаете, где они живут?
Риксби начинает вырезать букву «Л».
РИКСБИ. Они живут на Сильвер Хилл, по дороге к Валери Драйв.
Пикман белеет при имени жены.
ПИКМАН (касаясь шляпы). Спасибо за помощь.
Пикман отворачивается от нетрезвого помощника и идет к передним дверям салуна.
ЭКСТ. СИЛЬВЕР ХИЛЛ — СУМЕРКИ
Трава в пригороде бледная и с молочным отливом отражает сумеречное солнце. Дома, каждый на участке в четыре акра, или темно-зеленые, или светло-коричневые. У некоторых из двухэтажных домов на криволинейных подъездных дорожках припаркованы открытые фургоны. Пикман и Авраам едут по узкой дороге, разрезающей жутковато подсвеченную траву.
Пикман смотрит на почтовый ящик слева. Имя на горизонтальной табличке — Халлефорд. Авраам смотрит на почтовый ящик справа. Имя на горизонтальной табличке — Джейкобс.
Пыльные лошади и пыльные всадники продолжают путь к Валери Драйв.
АВРААМ (тихо). Как думаешь, эти трое еще вместе?
ПИКМАН (тихо). Не знаю.
АВРААМ (тихо). Если они распустились, нельзя убивать Билли Ли, пока не узнаем местонахождения его соучастников — насильника и толстяка.
