Упоминание об этом, подобно шепоту, звучало у него в голове, горечью подступая к горлу, и он знал почему. Это не имело ничего общего с ее путешествием в Испанию, но было непосредственно связано с тем фактом, что у нее был любовник.
Когда он представил ее в объятьях другого мужчины… дома в постели другого, руки его настолько сильно сжались в кулаки, что заломили костяшки пальцев. Чушь. Эш едва знал ее, но чувство собственничества жгутом сжимало его внутренности, стоило представить ее с любовником. Какой-то мужчина, который, вероятно, сейчас мерит шагами комнату из-за нее. Эш приподнял плечо, загораживаясь от резкого ветра. Слишком плохо. Он не чувствовал никаких угрызений совести к этой безликой фигуре. Если тот человек хотел обладать ею, если он хотел быть уверен, что никто другой не украдет ее, ему следовало бы женится на ней самому. Сейчас же она принадлежит Эшу, ну, или будет в скором времени.
Он шел прямо в пасть ветра, радуясь холодным порывам, хлеставшим по коже. Это вернуло его на землю, к действительности, остужая вожделение, что горячим потоком бежало по его венам. Оно мешало. Страсть могла затуманить голову любому, а ему необходимо мыслить спокойно и ясно, когда дело касается Маргарит.
Она была умна, эта маленькая ведьма, да и вспыльчива к тому же. Опасное сочетание. Он буквально видел, как лихорадочно вращаются ее мысли за золотисто-карими глазами, и понимал, что она сбежала бы, дай он ей шанс. Эш не мог допустить подобное.
Он вскользь взглянул на гостиницу, пробежался глазами по третьему этажу, а затем отвернулся, как если бы поддался слабости, оглянувшись назад.
Девушка на том этаже не имела ничего общего с его ожиданиями. Эш был самонадеянным из-за слов Мэри о том, что дочери Джека все были в поисках мужей. Но эта… с взрывным характером, горящими глазами и черными, как ночь, волосами — она едва ли являлась охотницей до замужества, которую он себе представлял. Вот уж повезло схватить именно ту дочурку, что о браке и слышать ничего не хочет.
Ему следовало вернуть ее обратно, как она и предлагала, и обменять на одну из более сговорчивых сестер — уступчивую девушку, которая имела представление о том, что значит хорошее предложение, когда ей его преподносили.
Эш резко остановился и развернулся, чтобы взглянуть на гостиницу, а в особенности на тускло светящееся окно на третьем этаже, где, как он знал, была Маргарит.
Единственная проблема в этом плане заключалась в том, что она запала ему в душу. И произошло это не сегодня вечером, а в тот самый день в Сент-Джайлзе. С самого начала, с той первой случайной встречи Маргарит засела у него в голове: ее острые обвинения и глаза, в которых пылал огонь. И теперь она была у него.
Все что ему требовалось, так это убедить девушку, что их брак выгоден не только для него, но и для нее тоже. Стоит ей умерить свой нрав — и она начнет видеть логику и здравый смысл в их союзе.
Если бы Эш верил в такие явления как судьба, то сказал бы, что их путям суждено было пересечься вновь. Он не выбросит ее как какую-то мелкую рыбешку. Он заполучил ее и не выпустит из своих рук.
Карета с грохотом прокатилась под окном, Маргарит уже очень хорошо был знаком этот внушающий беспокойство ритм. Тихо вздохнув, она раздвинула шторы и устремила печальный взгляд на покрытую снегом землю.
Вот уже три дня как они вместе. Ее корабль в Испанию, скорее всего, давно уплыл без нее. Роджер, вероятно, подумал, что она изменила решение, но ей не хватило храбрости встретиться с ним лицом к лицу и сказать об этом самой.
Кортленд был верен своему слову и предоставлял ей веские доводы в пользу формального брака при каждой возможности. Независимость, свобода, возможность делать то, что хочешь, идти, куда пожелаешь. Это на самом деле было заманчивым. Только слова мадам Фостер заставляли ее останавливаться и не соглашаться на то, что все больше и больше звучало как идеальное предложение.
Конечно, Маргарит задавалась вопросом: будет ли отсутствие близости с мужем означать, что она избежит своей предначертанной гибели. Вздохнув, она потерла виски. Этих мыслей было достаточно, чтобы кровь запульсировала у нее в голове.
Бежать — вот ее единственное спасение.
Кортленд никогда не оставлял ее без присмотра. Всякий раз, когда он уходил, то убеждался, что кто-то был возле нее: будь-то извозчик, лакей или еще кто-то, кому он платил за то, чтобы все они вертелись вокруг Маргарит.
— Просто приглядываю за тем, что ты верна своему слову, — игриво напомнил он, когда она выразила свое недовольство.
Маргарит уже проклинала себя за то, что пообещала подумать над его предложением.
— Я беру свои слова обратно. Отвези меня домой.
Тогда его темные глаза вонзились в нее, он проникал в Маргарит своим мрачным взглядом, неподвижным и ровным, как полуночное море. Она силилась увидеть хоть что-нибудь за этой жидкой тьмой, хоть какой-то проблеск его мыслей.
— Думаешь, это делает тебе честь? Давать обещания, а затем отказываться от них, когда тебе удобно?
Чтобы не начать кричать, она отвернулась, напоминая себе, что не является женщиной, которая легко впадает в ярость. С тех пор они не разговаривали.
Маргарит считала, что обычная женщина согласилась бы с такой судьбой. Не то чтобы ее насильно выдавали замуж за отвратительного человека, в конце концов. Эш был привлекательным. Он владел состоянием достаточным, чтобы обеспечить ей жизнь, о которой она не смела и мечтать.
И все же, с тех пор как она столкнулась с мадам Фостер, ее жизнь определенно приняла необычный поворот.
Казалось, что чем дальше остается позади Лондон, тем Эш чувствовал себя спокойнее. Его плечи больше не были столь напряженными. Не то чтобы Маргарит думала, что кто-нибудь пуститься за ними следом. Безусловно, отец, с которым она еще должна была повстречаться, не будет сильно тревожиться за дочь, которая не смогла соответствовать его планам.
Растущее облегчение Кортленда будет ее преимуществом. Она изобретательна. Девушка бы не пережила все те годы в Пенвиче, не пользуйся она своим умом. Она еще обойдет Эша. Она все еще могла освободиться и найти способ вернуться в Лондон, вернуться к Роджеру. Как только Маргарит все объяснит, он без сомнений перенесет их путешествие на другое время. Время еще есть.
— Впереди есть деревня. Пока будут менять лошадей, мы сможем отдохнуть и пообедать.
Она согласно кивнула, и облачко пара заволокло ее губы. Зима умудрилась пробраться и в хорошо оснащенную карету. Маргарит не могла вообразить, как выдержала бы такой холод, если бы не путешествовала в таком комфорте. Разогретые кирпичи согревали ноги, колени укрыты толстым одеялом. Каждое утро он укутывал одеялом ее колени, подтыкая его по бокам, будто она ребенок. Всякий раз при этом она сидела не шелохнувшись, пораженная его заботой и борясь с собой, чтобы не поддаться и не смягчиться по отношению к нему. Ей не следовало забывать о том, что именно он тот безжалостный человек, что похитил ее.
