тяжелее чем в ногах, туда двоих придется ставить. А у нас ни протоиерей, ни Наина на это дело не годятся. Если только вперед Емельку поставить, а сзади остальных менять, получится неплохо, но медленно, и мужиков сильно умаем. Далеко отсюда до Киева?
– Пятьсот верст.
– Далековато. Дней семь бы в полной силе добирались, а так будем брести не знаю сколько.
– Народ мучить не будем.
– А как же?
– Между коней меня привяжем.
– Это еще как?
– От головы одной лошади до хвоста идущей сзади привяжем по длинной лесине слева и справа. А между конями подцепим носилки со мной. Каждая лошадка понесет половину моего веса. По два пуда их не отяготит. Периодически коняшек будем менять.
Задумано, вроде, было и неплохо, но я о таком даже в учебниках не читал.
– А сам ты видел что-нибудь подобное?
– После каждой битвы так раненых дружинников везли, испытанное дело. А ты себе телегу помягче закажи, ты же в них горазд, знаешь, как надо мастерить. За цену не ведись, денег, если что, у твоего тезки Мономаха добудем – после Киева нам Переславль, где он сейчас княжит, по ходу будет. А в силу войдешь, груз на коляску с Зорьки свалим.
Однако, подумал я, главная голова у похода больше не моя. Есть другая – и поумней, и поопытней… Под эти мысли позаращивал еще рану, дернули еще по сто грамм полезнейшего церковного красного винишка, заели только что изготовившейся говяжьей печенкой.
– Богуслав, давай-ка ты теперь у нас атаманом будешь, – предложил я другу. – Ты все-таки опытней меня гораздо в этих походных делах, сколько лет дружины, как воевода водил.
– А вот это уж совсем ни к чему, – решительно отверг мою идею Богуслав, – коней на переправе не меняют. Ты у нас признанный лидер, наше знамя, наш стяг, наша хоругвь, народ за тобой уверенно идет. Они все тебя давно знают, видели, как ты из нищеты в богатые люди вырвался чисто своим умом и удачей. У тебя все получается, за что бы ты не взялся. А без веры боевой дух враз упадет, потащит людишек в разные стороны. А я для них звук пустой. В деле они меня не видали, прежняя ратная слава тут не выручит – противник у нас невиданный, здесь подход совсем иной требуется. А ты как раз славишься необычными подходами и нестандартными решениями. И удача тебе всегда сопутствует. А без нее мы такого страшного врага не одолеем. У меня этого нет, я больше умением беру. А для такой битвы ни у кого из нас умения нет. Давно уж не бились черные с белыми, не одна сотня лет минула. Все опасаются – и мы, и они. Поэтому Невзор ко мне ведьму и подослал. Хочет заранее самого сильного бойца из схватки убрать, а потом уж с оставшимися спокойно разобраться.
– Выходит он и к нам с Наиной убийц может отправить?
– Вас он не видит, Ыыгх вашу силу от чужого вражеского взора укрыл. Да и я ее видеть перестал. Но уж очень вы маленькие!
– Какие уж есть! Чем богаты, тем и рады. Уж не взыщите.
– Да были бы вы побольше, вас прикрыть тоже бы не удалось. Кинули бы против нас все резервы. Поэтому уж с чем идем, с тем и идем. А ты сиди руководи и не рыпайся. Заменить тебя некем. Как это в Библии про таких, как ты сказано: вы соль земли, и если соль потеряет свою силу, чем сделаешь ее соленою? Так что соли, и ничего не бойся. С тобой во главе, Бог даст и одолеем ворога, и спасем народы от апокалипсиса!
– Ох, твоими бы устами да мед пить!
– Оклемаемся, и на водке перетопчемся. Ты пока, как Марфа настраивайся.
– Это еще как?
– Я пока из нее умницу делал, в мыслях волкодавьих порылся. Там как – увидел врага больше себя, испытываешь подъем в душе и радость: такого здоровенного я еще не душила!
Закончив обсуждение этой темы, я еще позаращивал раны Богуславу, после чего уснули.
Утром возле нас собрались все участники похода.
– Пойдем, наверное, уже завтра, – оповестил я народ. – Богуслава на носилках привяжем между двух наших коней – Бойца и Викинга, пусть несут. Мне Олег сделает узкую телегу, желательно на ремнях, для мягкости хода, в нее впряжем Зорьку и Вихря. Оборотень пусть пока в зверином облике побегает.
– А чего все Олег да Олег, – недовольно заметил Иван, – давайте я коляской займусь.
– Тебе нельзя.
– Это почему еще? Чем он таким краше?
– Олег один пойдет, он мужик взрослый и рассудительный. А за тобой Наина увяжется.
– Я-то вам чем не угодила? – обиженно поджала губки предсказательница. – Неопытна аль не рассудительна?
– Ты у нас умница-разумница, и опыта на троих мужиков хватит. Сноровкой и хваткой Господь тоже не обделил.
– А за что тогда гонения?
– Из-за непорядочности наших мастеров. Они, как женщину увидят, подсунут весь хлам, что у них в наличии, сделают обязательно дрянь и при этом три шкуры сдерут. Бороться с этим бесполезно и долго. Бабу они оценивают, как существо низшего порядка, бестолковое и не способное ничего понять. А у нас всего один день, волынить и брать дрянь просто некогда. А Олег у нас дипломат известный и умелый, промашки не сделает. Вы пока с Наиной закупите провиант в дорогу и людям, и коням.
Олег, теперь к тебе. Заказывай коляску поуже обычной. Хороших дорог на Руси очень мало, вечно по каким-то тропам крадемся. И договорись, чтобы повесили основу, на которой я буду лежать, на крепкие ремни, чтоб не очень трясло. Хорошо сделать навес, чтобы дождь меня и вещи не мочил. Обычно, как дело касается чего-нибудь нового, мастера сходу встают в тупик. Поэтому лучше поискать ребят помоложе, они гибче тех, кто в возрасте, податливее как-то. Стоить это должно рублей пятнадцать-двадцать самое большее. Кто попросит больше, разворачивайся и уходи, ищи других умельцев. Если сделают сегодня к вечеру или завтра к утру, можешь заплатить вдвое больше, не обедняем. Обязательно проверь, как сделали, нет ли дефектов – нам в дороге чиниться и доделывать будет некогда. Принимать изделие идите втроем: ты, Матвей и Емеля. Везти вас берите Вихря. Брякайтесь в люльку все втроем, и проедьтесь кружок по кочкам вокруг рынка. А там видно будет. скрипеть будет сильно или вихляться – не берите. Не дай бог, оборвется какой-нибудь ремень, пусть заменяют все на более прочные.
– И морды еще набить за такой ударный труд, – дополнил Матвей.
– Вот
