никак не пойму, о чем они там свистят и цокают. Так что нелегко вам будет и без вмешательства темных кудесников.
И, на прощанье, хочу вам посоветовать: не надо слишком торопиться. Одновременно вышло двенадцать групп, и, если вы чересчур вырветесь вперед, вас встретят с особенной заботой и увеличенным числом встречающих. Если придете последними, навалятся всей толпой. Лучше быть в вторыми или третьими. Я вижу, как идут все ватаги, через Марфу могу сообщить. А теперь прощайте.
Мы вышли, вдохнули запах прели.
– Вот так сходили, – захохотал Богуслав, – вызнали о себе: я буйный зверина, ты дурашливый скоморох, и больше для спасения мира из Новгорода послать некого! Хорошо, что омоложусь. А молодой я, не только баб приласкаю, но и кучу девок перепорчу!
Глава 5
Путь Новгород – Смоленск изобиловал реками и речушками. Марфа, проведя нас по приличной дороге, выходила точно к броду и коротко взлаивала. Я переводил:
– Здесь переезжаем, не слезаем с коней, – или
– Емеля! Раздевайся, тебе тут по грудь будет.
Ошибок или промашек не было. Емельян первые три речки сторожился, перебирался крадучись, боясь ухнуть в омут с головой, но, уверившись в надежности сведений от верной проводницы, уже уверенно спускал протоиерея на землю и сбрасывал одежонку.
Куда там смотрит в этот момент Наина – любуется невиданными красотами богатырского тела или пялится как обычно в кусты, никого не интересовало. Вот когда раздеваться пришлось самой прорицательнице, тут уж Ваня проконтролировал отсутствие зрительского интереса лично – тема была для него животрепещущей. Даже служителю церкви, он, смущаясь, предложил:
– Ты бы, святой отец, того, отвернулся что ли… и Николай, не вступая в схоластические споры, типа: да мне на голых женщин сан глядеть не позволяет, стал любоваться лесом.
Мы с Богуславом сразу отвернулись от девичьих прелестей и продолжили беседу о нюансах воздухоплавания. Боярин доказывал мне, что воздушный шар мы можем построить и сейчас, и быть кумовьями королю: черные нас с земли не достанут, лететь будем быстро и по прямой, можем махом преодолеть и Черное море, а я нудно растолковывал ему, что без руля и двигателя наше изделие утащит черте куда совершенно не попутным ветром, воздух в нем слишком быстро остынет, и мы брякнемся со всего маху об землю. Вдобавок шар мы можем изготовить только небольшой, а орду народу с конями, это чудо древнерусского воздухоплавания не потянет. Ударная сила Невзора может вверх стукнет еще сильней, чем по горизонтали, и, если чудом не пришибет нас, аэростат развалит обязательно.
Наина в плавании не подкачала – выросла на Днепре и форсировала неведомую реку, о которой собака пролаяла, что брод в пятидесяти верстах ниже по течению, со скоростью мастера спорта по плаванию в момент. Когда она уже грелась и сушилось у костерка, раскинутого Емелей, укрытая Ванькиной епанчой, переправу начали и мы.
Просохли у большого костра, Богуслав дослушал лекцию о паровых, бензиновых, дизельных, керосиновых и даже атомных двигателях, всяких клапанах для спускания излишнего давления, форсунках и прочего, мое заключение, что, когда мы все это изобретем и опробуем, Земля уже начнет восстанавливаться после страшного удара метеорита, и сделал свой закономерный вывод о моей технической неловкости. А счастье было так близко…
Теперь мы не торопились – давали лошадям передохнуть, вдумчиво и не торопясь обедали, варили кулеш из купленной в очередном селе крупы и пеммикана, отдыхали после еды. Сами пару раз ели у землепашцев солянку, которую те звали селянкой с курицей и грибами, безо всяких более поздних выдумок: томата, каперсов и всяческих оливок. Размялись разок щами с говядиной. Все было удивительно вкусно. Богатырь жрал в три раза больше остальных мужиков, доказывая, что у более мощных двигателей расход топлива всегда очень велик.
Ежедневно связывались через Марфу с Ыыгхом и уточняли свое место в ралли Новгород – Черное море. Постоянно было приемлемое второе-третье.
Пару раз останавливались на ночлег в селах, но в основном спали в лесу. Города не попадались, да может их в 11 веке по этой дороге и не было. Все было тихо и мирно, к нам никто не привязывался. В поселках я на ночлег вместе с Богуславом и Олегом не умащивался – хватило мне одной ночки, проведенной с древнерусским маньяком, натерпелся.
Через десять дней появился Смоленск. Большой город стоял с нашей стороны Днепра. Поменьше, конечно, второй столицы Руси – Великого Новгорода, но тоже впечатлял сиянием куполов церквей, количеством населения, шумом рынков. Вот Днепр, который здесь называли Славутич, разочаровал и вызвал желание изменить гоголевские строки из «Страшной мести» на более близкий к истине вариант:
Редкая птица НЕ долетит до середины Днепра, – в основном, курица.
Ширина реки здесь была всего-то метров сто, и то в дождливый осенний период. С величавой красавицей Волгой и не сравнить. Вдобавок, здесь Славутич был бурным, как горная речушка. Да, несолидный какой-то древнерусский поток.
Смоленск стоял на семи холмах. Детинец и все храмы были еще деревянные. Народ был одет так же пестро, как и в Новгороде. Настилов по улицам не наблюдалось, было грязно. Впрочем, на Руси всегда так. Город был значительной вехой на пути «из варяг в греки», кишели иноземные купцы.
Мы остановились на приличном постоялом дворе с харчевней. Поставили в конюшню лошадей, расположились по парам в комнатах. Я обосновался вместе с Николаем в надежде на совместное посещение церквей и вечерние богословские беседы, Богуслав с Олегом – пусть вместе куролесят по ночам, Наина с Иваном продолжили привыкание к семейной жизни, Емельку пристроили к Матвею – будет кем покомандовать бывшему атаману ушкуйников, словом, все были при деле.
В это время наша команда возглавила гонку, и мы решили не рисковать – пусть аутсайдеры подтянутся, а для этого отдохнуть в Смоленске пару дней. Кормили прилично, в комнатах было чистенько, клопы не донимали – чего бы не пожить. Марфа была при мне, протоиерей не роптал.
Богуслав потихоньку молодел: разглаживались морщины, улучшался цвет лица, понемногу изменялись черты лица. Бабенку нашел себе через два часа после того, как мы появились на постоялом дворе. Женщина была приятная на лицо и в манерах, голосок заманивающий, словом, этакий цирлих-манирлих, с деревенскими простушками и не сравнить. Лет тридцать – тридцать пять, среднего роста, приятной полноты – все как надо. Вдова. Муж умер от неведомой болезни год назад.
Олег только завистливо вздыхал – он, вроде бы и помоложе, и холостой в данный момент, а боярин и не скрывал, что женат и многодетен, но выбрали все равно Богуслава. Звали ее Василиса,
