— На все и ушло-то каких-то пять секунд, не считая воплей, — сказал я.
Найджел содрогнулся:
— Без анестезии, какая отчаянная.
Словно тете Сьюзен что-то ампутировали.
Днем и ночью меня окружает секс-индустрия Сохо и личности, жизнь которых подчинена разврату. А сам я непорочен, как морской конек. По-моему, Джастина ко мне «подкатывается». Вчера столкнулся с ней в кафе «Италия», и она покормила меня с ложечки пенкой от своего капуччино. Сказала, до нее дошли слухи, будто Дикар и Ким продают «Чернь» и собираются открыть кислородный бар, в котором будут «втюхивать» свежий воздух всяким маньякам, свихнувшимся на здоровье. Да это заведение через несколько дней взлетит на воздух. Дикар повсюду оставляет дымящиеся окурки.
Найджел подстриг меня, готовил к завтрашней съемке.
— Я не позволю тебе появиться на экране, похожим на принцессу Диану, нажравшейся тестостерона, — сказал он.
Только он приступил к стрижке, как над моей головой раздался свистящий вздох. Я понял, что Найджел заметил пятачок поредевших волос (мою лысину). Попросил измерить ее с помощью устройства, которым оснащен мой швейцарский армейский нож.
Найджел сказал, что лысина имеет один дюйм в окружности. Однако мы сошлись во мнении, что пора мне пользоваться сильным спреем для волос и укладывать волосы в юго-западном направлении. Тогда о моем секрете никто не узнает.
Найджел вернулся в Лестер — рассказывать родителям и фирме «Некст» о своем любовнике Норберте.
Дикар известил меня, чтобы я освободил обиталище. Но я съеду не раньше, чем дойду до верховного суда. Хотя должен признаться, перспектива возвращения в Лестер кажется мне все более и более привлекательной.
Понедельник, 16 июня
Встал в пять, съел рыбу, опорожнил кошачью ванночку, побрился, оделся, сел на метро в Шордитч. Приехал на час раньше, «Румяная корочка» закрыта. Купить чашку чая негде. Улицы забиты безумными мужчинами и женщинами. Прогулялся. В костюме-тройке и пальто чувствовал, что слишком бросаюсь в глаза. Надеялся, меня не загребут за то, что таскаю в хозяйственной сумке из магазина «Некст» свиную башку.
Белинда, Зиппо и гримерша, которую зовут Зо, прибыли на черном такси в 7 утра. Потрясенно вытаращились на меня.
— Мы выслали за вами лимузин, — сказала Белинда.
Выглядела она весьма раздраженной. Принялась названивать по мобильнику шоферу лимузина.
— Да, понимаю, но этот болван уже здесь , — услышал я ее слова.
Позже
Зо разглядывает мои волосы.
— Кто вас в последний раз стриг? — осведомляется она. — Криворукий друг тупыми ножницами?
Я отвечаю:
— Да.
А потом спрашиваю, как она узнала. Зо закатывает глаза и щелкает ножницами. Прическа моя становится похожей на прическу Гитлера. Говорю, что мне не нравится стрижка а-ля Гитлер.
Зо орет во все горло:
— Зиппо, так его стричь под 40-е годы?
Зиппо, Белинда и Зо совещаются над моей головой. Видимо, стрижка должна соответствовать теме потрохов. Военные годы и т. п.
Достало меня писать в стиле Бриджет Джонс, поэтому возвращаюсь к своей естественной свободной манере.
— Вот потому-то я выбрала Гитлера, — сказала Зо.
Выяснилось, что она весьма несведуща в политической истории двадцатого века. Я указал ей, что Гитлер был чудовищем, ответственным за развязывание Второй Мировой войны.
— Я не проходила курс истории, — ответила Зо в свое оправдание. — Отказалась от него в пользу экологии.
Для Зо и многих других из ее поколения Гитлер — это просто Старый Приколист.
Мы остановились, что моя телевизионная стрижка будет в стиле «бомба». Как выразилась Зо, «типа снесло волосы на затылке и висках». Она предупредила, что макушка у меня начинает лысеть, и посоветовала американский спрей под названием «Фальшивый волос», который остается на коже головы и создает впечатление настоящих волос. Спрей можно купить в телемагазине кабельного телевидения. Зо пояснила, что он бывает семи цветов, «в том числе и вашего цвета — мышиный с примесью седины». Я уточнил (весьма невозмутимо, учитывая, что мое сердце практически остановилось):
— Что, уже седею?
Вопрос в стиле Джерри Сайнфелда[46].
— Седой волос составляет лишь 2, 5 процента, — ответила Зо, — но если вы ходите его скрыть, есть средство под названием…
Я не верил своим ушам, дорогой Дневник. Это было одно из тех мгновений. Меня пронзило острейшее ощущение собственной смертности. Я стремительно соскальзывал к гибели фолликулов, к разрушению тканей, к отвердению одних артерий и сужению других. Скоро, совсем скоро я снова начну разговаривать дребезжащим подростковым голосом.
Я достиг пика своей жизни, не заметив этого и не получив никакого удовольствия. Всего несколько десятилетий отделяют меня от того момента, когда я стану не способен стричь ногти на ногах. Могу ли я доверять мистеру Блэру? Станет ли Национальная служба здравоохранения выдавать бесплатно взрослые памперсы, если они мне понадобятся? В течение наносекунды мысли эти пронеслись в моем мозгу. В настоящее меня вернула Зо — просьбой захлопнуть рот, пока она наносит сверхстойкий крем на мое лицо, покрытое «прыщами и шрамами».
Тем временем в фальш-кухне, сооруженной в углу студии, уже настроили свет. Меня представили моему «соведущему», индийцу, которого звали Дэв Сингх. У него были густые блестящие волосы, большие карие глаза и ресницы, как черные пальмы. А зубы! А губы!
— Я две ночи глаз не сомкнул, — прошептал Дэв. — Так боюсь, так боюсь.
Признался, что тоже немного волнуюсь.
— О, спасибо, спасибо, что поделились со мной.
Дэв сообщил, что он вегетарианец и приготовление потрохов вызывает у него дикую тошноту. Тут вмешалась Белинда:
— Дэв, ты здесь только для вида. Мы совсем не требуем, чтобы ты касался этой мерзости.
Я спросил Белинду, в чем конкретно заключается роль Дэва, и указал, что меня не предупреждали о соведущем.
— Ну да, просто мы еще раз посмотрели «пилота» и подумали, что надо добавить «оживляжа», — сказала она.
По счастью, Кэт тоже присутствовала на съемках. Она уже приготовила ингредиенты и разложила их по небольшим мискам. Я переоделся во все белое, а Дэв переоделся в красную шелковую рубаху и обтягивающие «ливайсы», и мы принялись неловко репетировать, имитируя движения поваров. Под конец репетиции Зиппо сказал:
— Кэт, подыщи нам каких-нибудь овощей и фруктов погрязнее, я тут кое-что придумал.
Через пять минут Кэт вернулась с пакетом, набитом морковкой, огурцами и дыньками, и вывалила все это на разделочный стол.
— Попробуй что-нибудь из этого сотворить, Дэв, — велел Зиппо. — Пять минут на репетицию, потом снимаем.
Дэв поманипулировал неприличными фруктами и овощами, словно фокусник, репетирующий трюк, затем поднял взгляд и сказал:
— Ну, я кончил, о чем можно судить по пятну на моих брюках.
Все в студии засмеялись, кроме меня, Кэт и Зиппо, который говорил по телефону с Лос-Анджелесом, споря о стоимости парика для только что проснувшегося Берта Рейнольдса.
В моей жизни бывали мгновения и похуже (никогда мне не забыть того ужаса, который я испытал, сидя в медпункте с моделью самолета, приклеившейся к моему носу посредством суперклея), но когда тебя затмевает какой-то Дэв со своими двусмысленными шутками — это немногим лучше. Меня отлимузинили домой, и там я погрузился в пучину омерзения к самому себе. Уже много недель я не брал в руки перо, не написал ни единого художественного или поэтического слова.
Я продал душу за чечевичную похлебку.
Четверг, 19 июня
Сегодня вечером Джастина спросила меня, не голубой ли я! Это все Пандора виновата! Я страстно влюблен в нее с тринадцати с половиной лет и не способен отдаваться эмоционально (и сексуально) другой женщине.
Пятница, 20 июня
Позвонил Зиппо и сказал, что смонтировал первые три передачи. Участие Дэва Сингха свели к абсолютному минимуму. Гротескное шоу с участием огурца и свиных ушей вырезано полностью.
