Помимо трудности самой ходьбы, путешественника подстерегает множество других мучений. Во-первых, температура. Вообразите себе громадную оранжерею, насыщенную парами влаги, с тяжелым, знойным, сырым воздухом, который никогда не освежается ветерком — ни днем, ни ночью. Европеец в этой атмосфере все время обливается потом и катастрофически теряет вес. У иных от чрезмерного потения развивается даже острое малокровие. При таких условиях требовалась бы особо питательная, полезная пища, с хорошим вином в придачу, а между тем путешественник питается чем попало: кое-как изжаренной дичью, без соли, попорченными консервами, мутной, нечистой, вонючей водой.
Даже при дыхании кровь мало окисляется, потому что в лесу нет чистого воздуха, а весь он наполнен сыростью и миазмами продуктов разложения органических веществ.
Можно было бы часто отдыхать. Ведь путешественнику обыкновенно нет нужды торопиться.
Но и тут горе: только что он расположится на отдых, его атакуют со всех сторон комары и мошки всевозможных видов, колют, жалят, кусают — и нет никаких средств от них избавиться. Это измучит несчастного путешественника вконец.
Что касается диких зверей, то, по правде сказать, опасность от них вовсе не так уж велика. Дикие звери сами стараются избегать человека, за исключением, может быть, буйвола и носорога. Их надобно нарочно отыскивать, преследовать; только тогда они являют собой опасность. Как часто разочаровываются записные охотники, тщетно разыскивающие крупную дичь, между тем как та упорно их избегает и прячется.
Не большую опасность представляют и змеи, что бы там ни думали о них. Змея нападает на человека только тогда, когда он застигнет ее сонной или наступит на нее ногой, а это бывает редко: змея уползает прочь при малейшем шуме. Конечно, какие-нибудь гигантские экземпляры в счет не идут, но ведь они — явление исключительное.
Фрикэ шел по лесу уже два дня, проклиная и жару, и климат, посылая ко всем чертям негров, посоветовавших ему покинуть шлюпку, в которой так удобно путешествовалось. Доставалось — не будем таить греха — и старому другу Барбантону.
— И ведь это еще, пожалуй, не все! — яростно восклицал парижанин. — Измучившись в дороге, нам по прибытии на место придется, чего доброго, вмешаться в междоусобицу, воевать, сражаться, делать революции, посещать митинги, слушать идиотские речи, читать прокламации и даже, может быть, участвовать в составлении конституции! Ах, жандарм, жандарм! Что вы только наделали, сударь мой! За что вы нас так подвели!.. И найдем ли мы вас целым и невредимым? Смотрите, не сломайте себе зубов о пирог земных почестей… Кстати, лес кончается, не так душно, но зато еще жарче. Мы на самом берегу реки, среди гигантских камышей. Это мне не нравится. Эй, лаптот!
— Что, хозяин?
— Спроси у этих арапов, почему они держатся так близко от берега. Мы попадем так в трясину.
— Они говорят, что так лучше.
— Пусть возьмут правее.
— Они говорят, что там много буйволов и носорогов; мы будем растерзаны в клочки.
— Скажи им, что они мне надоели. Раз я приказываю, они должны исполнять. Если им не нравится, могут уходить, но только тогда не получат ни рому, ни ружей… Буйволы!.. Носороги!.. Да это как раз то, что мне нужно. Значит, свежего мяса поедим. Носорога я не пробовал, но мясо буйвола очень вкусно — язык, например, или вырезка… Пойдем искать буйвола. Лаптот, где моя винтовка?
— Вот она, хозяин.
— Будь с ней все время около меня и стой смирно, что бы ни случилось.
— Мой понял.
— Это что за шум? Точно стая диких вепрей мчится по мягкому илу. Не буйволы ли это?
Шум приближался. Слышалось фырканье и тяжелый топот в камышах.
Вот камыши раздвинулись. Показалась чудовищная голова, замерла и злобно потянула в себя воздух, чуя запах человека.
Негры взвыли и в ужасе пустились наутек.
Сенегалец сделался пепельно-серым, но остался на своем месте.
— Хозяин, — проговорил он упавшим голосом и выбивая зубами дробь, — защити твоего верного слугу. Это носорог.
Глава XII
Рациональная этимология. — Белые и черные носороги. — Уязвимость. — Рог носорога. — Птица при носороге. — Мнение Гордона Кумминга. С глазу на глаз с носорогом. — Первый выстрел. — Брешь в живой крепости. — Пуля из "Экспресса". — Один на один. — Ну и трус! — Фрикэ на земле и без оружия. — Победный крик. — Спасен. — Как можно сделаться охотником.
Носорог, в отличие от гиппопотама, вполне соответствует своему имени. Впрочем, он этого, вероятно, не сознает и совсем не ценит.
Носорог. Да, у него, действительно, на носу рог, а то и два, в зависимости от породы. Есть двурогие носороги.
Нечего и говорить о том, что он принадлежит к разряду толстокожих: кожа его отличается классической толщиной и непробиваемостью. География его обитания шире, чем у гиппопотама, потому что водится он не только в Африке, но и в Азии, и даже на обширных островах Азии.
Здесь, конечно, мы будем говорить только об африканском носороге, но между ним и его азиатским сородичем нет почти никакой разницы, разве только в некоторых деталях.
Носорог, подобно гиппопотаму, может служить воплощением физической грубой силы, не подвластной разуму. Треугольная короткая голова его посажена прямо на безобразный торс; туловище покрыто шершавой кожей, со всевозможными буграми и мозолями, словно облепленной засохшей грязью. Лба нет, вместо него какое-то углубление. Где тут поместиться мозгу? Короткие прямые уши свернуты в трубку. Близорукие, непомерно маленькие глазки прикрыты веками, напоминающими корку. Рот небольшой, с плоскими губами. Верхняя губа, очень подвижная и легко оттопыривающаяся вперед, нависает над нижней в виде остроконечного придатка. Носорог может хватать ею небольшие предметы.
На приподнятом носу с ноздрями в виде полумесяца, изогнутого вверх, торчит огромный, грозный и, так сказать, неожиданный рог. Это и оружие нападения, одновременно и орудие труда: носорог выкапывает им из земли коренья, до которых очень охоч.
Этот рог не похож по своему составу ни на рога оленя или лося, ни на рога барана или коровы. Очень крепкий и твердый по всей длине, он состоит как бы их сросшихся между собой волокон или, точнее, из шерсти, склеенной роговым веществом. Костяного вещества в нем нет нигде и признака. С костями черепа, продолжающимися до ноздрей и отличающимися необыкновенной толщиной, он не связан, а держится только на коже и легко может быть срезан ножом.
