Дафу отдавать.
Выдерживаю паузу. И заявляю:
— За мою милость и освобождение от гнёта каменоломню мне даруете со всеми прилегающими к ней землями под добычу. Ясно?
— Забирай, — прошипела баронесса. — Всё забирай, только оставь нас, нечистый.
Последнее слово она себе под нос брякнула. Еле услышал.
— Через два дня прибудет мой человек, Илларион, — говорю снисходительно. — Подготовьте бумаги. А пока достаточно и расписки.
Забрав корявую бумажонку с печатью барона, я собрал людей, и с рассвета мы отправились в путь, не оставаясь в этом гнилом замке ни на одну лишнюю минуту.
За цепь Дафа, которую оставил им на хранение, тоже расписку взял. Человеку такую штуку всё равно не получится использовать, так как резерва жрёт ого–го. Я её переплавлю в слитки и пущу на развитие каменоломни и транспортной сети. Посмотрим, что из этого выйдет, планы–то у меня далеко идущие. А может, завтра уже прибьют.
Тяжёлая ночка выдалась. Когда солнце поднялась красное, у меня аж глаза зажарило, будто я в ночном клубе всю ночь протанцевал. На развилке у деревни Анахино, я отправил двоих дружинников в Малорыжково, передав им письменную инструкцию для старосты, которую в замке состряпал, пока Орлик расписку рожал.
Путешествие мы продолжили уже впятером. До Орла ещё километров сорок. Кто знает, какие сюрпризы нас жду по дороге.
Главное с подранной рожей не явиться к Василисе. Вот будет умора.
Глава 8
Случай в селе Бобраки
Поля бескрайние, леса дикие, ох Русь первозданная… Скачу по скучной дороге и есть время поразмыслить.
Змеевик — это больше не решение всех проблем, как оказалось. Есть от него защита. Избаловался я и расслабился. Потому что с магами — мастерами высокого ранга ещё не сцеплялся. До сих пор миновало.
Всё никак не выходит из головы, почему трёх великанов никто до сих пор не прибил? Неужели Бальтазар на пару с Волотом не разобрались бы с Дафом? Сто ударов бы отбил золотой жёлудь, а от сто первого уже бы отвалился. Хотя чёрт его знает.
А что если бы Даф вырвался всё–таки на шоссе и двинул на Орёл, стирая деревни на своём пути? Тогда бы команда имперских ловцов особого созыва примчала его карать? Интересно, кто в этом созыве самый крутой?
После ночной драки у меня повысился личный резерв сразу на две единицы. И теперь своего — восемнадцать единиц, а с побрякушками всего тридцать девять. Если пересмотреть вещи на увеличение резерва, то можно уже вешать что–нибудь помощнее, соблюдая правило, что на свою единицу сверху можно повесить три халявные. По большому счёту пора бежать в Чудо–барахолку и покупать себе самые крутые усилители. На выходе будет семьдесят две единицы! Тогда и тульский меч «Морозко» можно покупать, который резервирует пятьдесят. А то у меня и меча хорошего нет на данный момент. Хотя чего это я? Молниевик Азума ж есть. Но что–то не нравится мне магия бриллианта. Это не моё.
Узнал я ещё до выезда интересное свойство тульского «Морозко». Оказывается этому мечу магические щиты по барабану. Это физика в первую очередь, а потом уже морозящий эффект, от которого может расколоться даже самая крутая броня. Вот найти бы ещё «Вспышку» в исполнении тульских мастеров, похожую на ту, что я поломал. И двумя мечами орудовать. Одним греешь, другим морозишь. От перепада температур никакая броня не устоит. Может, где продаётся⁈
Думаю, да. Только золото подавай. Много золота, очень много золота! А с этим как раз сейчас проблемы. Я же город строю. И вот ещё эта каменоломня. Теперь я уже хочу побольше каменных строений, губа–то раскатывается с такими ресурсами.
С учётом всех моих планов по поводу карьера, даже побрякушек из сундука может не хватить. Я ж собрался нанимать людей, охрану, покупать повозки и лошадей. Организовывать транспортный узел в селе Мелихово, что перед Сосково. Всё это предстоит Иллариону прикинуть в рублёвом эквиваленте, когда он прочитает моё письмо с пожеланиями. Уверен, у него будут волосы дыбом.
А мои волосы сейчас развеваются по ветру. Нет, всё–таки хорошо! Вот так скакать себе вперёд. Когда и верные соратники рядом. И грымза далеко. И Могута где–то там. А впереди Василиса прекрасная. Нет, я не хочу мешать ей с помолвкой. Да просто полюбоваться.
Я ж еду, чтоб под колпак императорского рода попасть. Покровительство получить, чтоб всякие кремлёвские следствия передумали копать под меня. А то не по себе что–то. Целый князь до меня докопаться хочет. Воронцов, будь ему неладно.
День выдался тёплым и солнечным. Первые поселения после Анахино появились спустя три часа быстрой скачки, но мы дотерпели до большого села под названием Бобраки, облюбовавшего целое озеро примерно в полукилометре от главной трассы, где после полудня решили остановиться и передохнуть.
Таверну с постоялым двором нам посоветовали добрые крестьяне, куда мы быстро добрались, избавив свои измученные задницы от жёсткого седла. Так как я ещё не гонял на такие расстояния после зимы, мне пришлось совсем не сладко. Ляжки натёр так, что стал ходить, как прожжённый ковбой.
Село выглядит довольно просторным. Озеро круглое, диаметром метров под триста, обрамляется постройками по форме подковы, не замыкая дальнюю от основной дороги часть берега. Домов с хозяйствами под сотню, даже двухэтажные строения есть. Улочки чистые и широкие, тропки между домами есть. Объезжать далеко не надо. Из крупных объектов — три особняка на берегу, храм Велесу, похожий на церквушку.
В селе спокойно, обыденно. Никто без дела не шныряет, весь народ в полях, в лесах. По одной стороне озера рыбу сетками цедят, пять лодочек плавает.
Передав лошадей на попечение и разместившись в трёх номерах за копейки, вышли на открытую веранду. Девять столиков, все пустые, зато вид на озеро какой!
Сразу же расхотелось что–то делать. Вот просто бы денёк отдохнуть, ни с кем не сражаясь, кровью не упиваясь, не бегая, как угорелый.
Вечереет. За большой стол устроились, сидим, кайфуем.
— Барин? Люди добрые? — Подошла крупная тётечка с милой улыбкой. — Чего трапезничать желаем?
— Мясо, но не свинину, пожалуйста, — попросил я.
— Индейка есть, печёная, копчёная, варёная, — начала перечислять тётечка с улыбкой.
Заказали еды, стол ломится. Все накинулись, как будто неделю не ели. Очень всё вкусно.
Уже когда все расслабились и развалились на стульях сытые и довольные, стала доноситься ругань со двора.
— Ты сказал, что это брат твоей жены! — Кричит женщина.
— Да не говорил
