— Не будь так нетерпелива, — сказал он, поднялся на ноги и направился к морю. Ей не оставалось ничего другого, как встать и пойти за ним.
Ее ноги сразу ощутили холод воды, но Уилл, зашедший подальше, обернулся и начал брызгаться.
— Ах ты негодник!
Он со смехом нырнул, лишая ее возможности достать его, и поплыл на глубину. Натали поплыла за ним. От холода у нее стучали зубы, и единственное, что она могла, это быстрее шевелить ногами и руками, разгоняя кровь по телу. Она сама удивилась, как быстро кожа привыкла к такой низкой температуре и перестала реагировать на холод. При всем желании девушка бы не припомнила, когда в последний раз купалась нагишом. Такой свободы она никогда не чувствовала.
Уилл замедлился, поджидая ее. Он довольно ухмылялся, и его голова блестела от морской воды.
— У тебя голова не мерзнет? — спросила она, заставив его снова рассмеяться.
— Какой странный вопрос. Нет, голова у меня такая же теплая, как и остальные части тела.
— Правда?
— Конечно. Хочешь проверить? — Уилл поймал ее руку и направил к своему члену, чтобы она почувствовала его тепло. Ее пальцы коснулись пульсирующей плоти.
— Как он может оставаться горячим? Я уж не говорю про то, что он такой твердый.
— Он ждет тебя, — улыбнулся он. — Это все твое влияние на меня. Ты когда-нибудь занималась любовью в воде?
— Нет… Уилл, не надо, мы можем утонуть.
— Какой интересный исход!
Против воли она засмеялась; от звука его голоса у нее набух клитор, и она точно знала, что потекла. Ее соски затвердели, словно две пули, — от холода или желания, интересно?
— Можно мы хоть поближе к берегу доплывем, чтобы я могла стоять?
— А тебе не нравится быть на глубине? — С этими словами он подплыл к ней вплотную, обнял одной рукой, а другой нащупал клитор. Одно прикосновение — и Натали пропала.
Она раздвинула ноги, и Уилл просунул в нее сначала один, а потом и второй палец, и начал двигать ими, глядя ей в глаза. Натали застонала.
— Кончай.
— Ты с ума сошел…
— Кончай, Натали.
Она снова застонала, глубоко вдохнула, и вдруг ее рот оказался заполнен соленой водой. Девушка начала кашлять. Уилл приподнял ее так, чтобы голова и плечи торчали над водой, и Натали почувствовала себя игрушкой — особенно если учесть, что она все еще была насажена на его руку.
— Я жива, — простонала она, понимая, что навсегда запомнит этот момент: вкус морской воды и ощущение наполненности его рукой изнутри.
— Лучше было бы держать рот закрытым, — лениво проговорил он.
Она еще с трудом дышала, но ответила:
— Это потому, что ты достаешь до дна.
— Если бы не доставал, мы бы сейчас оба потонули. — Уилл опустил ее на спину в объятия ласкающих волн.
— Неправда, — сказала она, хотя ни с чем не хотела спорить. — Трахни меня, Уилл.
Он не стал протестовать. В следующий миг он был внутри ее; единственное, что могло согреть в этом холодном океане, был его горячий член. Как такое возможно? Как только мужчина начал двигаться, она перестала задаваться вопросами. Он застонал, и этот стон завел ее еще больше.
Танец удовольствия и боли, жара и холода. Когда же Уилл взорвался криком наслаждения, Натали почувствовала себя частью этой природы — моря и океана. Волны ее оргазма распространились по всей вселенной, где они были центром.
Глава 4
— Ты проводишь с ним слишком много времени, — проворчал Антон однажды утром, пока они собирались в галерею. Он завязывал галстук, стоя перед широким зеркалом, и голос его звучал покровительственно, как у начальника, отчитывающего нерадивого сотрудника.
Натали метнула в него возмущенный взгляд:
— С каких пор тебя касается, с кем я провожу время?
Антон чересчур резко пожал плечами и встретился с ней глазами.
— Это касается меня напрямую, если ты постоянно где-то пропадаешь. Изначально планировалось, что эта выставка пройдет под лозунгом «Познакомьтесь с художником», а не «Угадайте, как этот художник выглядит». Я чуть не упустил выгодную сделку вчера, потому что тебя не было: покупатель приехал из Труро[3], только чтобы тебя увидеть.
— Извини, — сказала Натали с огорчением. А ведь он был прав. Время, которое она проводила с Уиллом, довольно часто совпадало с ее рабочими часами. Уилл мог работать по своему желанию: он писал музыку исключительно по вдохновению, как сам ей рассказывал, поэтому какие-то дни проводил без дела. В последнее время, по его словам, он был вдохновлен только на отдых с ней.
Он с удовольствием показывал ей самые живописные уголки Дорсета[4], и было невозможно устоять перед его обаянием. Девушка не могла им насытиться, стоило ему войти в комнату — и ее соски твердели, промежность намокала, а сердце начинало учащенно стучать в груди.
— Ты ведешь себя как течная сучка, — сказал Антон.
— Ты просто завидуешь.
— Я не завидую, уверяю тебя!
Сейчас он говорил совершенно серьезно. Натали посмотрела на него в некотором испуге.
— Антон, извини. Это было бестактно.
— Ничего, все в порядке, правда. Я уже не переживаю из-за Джона. Не нужно ходить вокруг меня на цыпочках. Я пережил этот момент.
— Антон, тебе пятьдесят пять, ты уже не тот, что раньше.
Он наигранно вздохнул и подошел к двери, где стояла Натали. Он всегда дольше собирался перед работой — не мог появиться на людях, если его внешность не была доведена до совершенства.
— Я за тебя переживаю, девочка моя, — произнес Антон серьезно. — Это все слишком неожиданно.
— Я понимаю, но все отношения так начинаются, разве нет? — мягко ответила Натали. — Ты вроде и не ждешь ничего подобного — и вдруг раз!
Антон только хмыкнул в ответ. Эти слова тоже были резковаты. Он расстался с Джоном всего лишь в январе. «Этому мужчине я отдал восемнадцать лет жизни, — говорил он тогда. — Лучшие годы моей чертовой жизни — и ни разу не подумал об измене. Кто же знал, что у него появятся принципы драной уличной кошки».
Натали отметила про себя: тему секса лучше не затрагивать. Что было довольно сложно, так как этот самый секс не шел у нее из головы. Тем не менее, Антону лучше не напоминать об этом.
— Почему тебе не нравится Уилл? — спросила она. — Ты даже не даешь ему второй шанс. С самого начала решил, что он негодяй и хам, и все. — Натали продолжала развивать данную тему, потому что такое отношение Антона к Уиллу ее очень ранило. Ей не нравилось, как лучший друг, к мнению и советам которого она всегда прислушивалась, откровенно презирает ее возлюбленного.
