архиепископ Кентерберийский:
Он в юности добра не обещал.
Едва отца дыханье отлетело,
Как необузданные страсти в сыне
Внезапно умерли…
Никто так быстро не обрел ученость
И никогда волна прекрасных чувств
Так бурно не смывала злых пороков…
Послушайте, как судит он о вере, —
И в изумленье станете желать,
Чтобы король наш сделался прелатом.
Заговорит ли о делах правленья, —
Вы скажете, что в этом он знаток…
Непостижимо, где обрел он мудрость… [10]
В общем, монолог с описаниями достоинств короля достаточно длинный, а затем на протяжении всей пьесы Шекспир показывает нам Генриха Пятого примерно так же, как описывался «дедушка Ленин» в книжках для детей и взрослых. Захватив крепость, он призывает своих военачальников быть добрыми и милосердными к поверженным; перед решающей битвой при Азенкуре он, в плаще простого солдата, обходит расположение войск, оставаясь неузнанным, и ведет разговоры, мотивирующие воинов на победу, а заодно и выясняет «общественное мнение» о себе самом. Одним словом, идеальный король и образец для подражания.
Чем был славен Генрих Пятый?
Дисциплиной, благочестием и тщательностью. Сам вникал во все детали и того же требовал от окружающих. Изо всех сил боролся с лоллардами (кому лень погуглить – это представители еретического движения, зародившегося в Англии во второй половине XIV века, при Эдуарде Третьем. Идеи, которые они проповедовали, очень близки к протестантизму, фактически являются его истоками), защищал традиционные ценности католицизма. Налоги поддерживал высокими, но не растрачивал их на роскошь и собственный комфорт, а направлял на нужды страны. Говорил исключительно по-английски и требовал, чтобы документы составлялись именно на этом языке, а не на латыни или французском. В общем, приличный такой был дяденька.
При этом не забываем, что он – Ланкастер. То есть частично, конечно, еще Плантагенет, но все-таки уже Ланкастер. И далеко не каждый подданный был уверен в праве Генриха на английский престол, сомневающихся было предостаточно.
С еретиками король обходился жестоко, с армией – жестко, а с Францией – нахально и недальновидно. Покажем это на простых примерах.
Еретики. В связях с ними и в поддержке движения уличили близкого друга короля. Король проявил великодушие и дал другу возможность покаяться и отступить. Друг не отступил и не покаялся, более того: сбежал из-под стражи, спрятался в окрестностях Лондона и начал плести заговор с целью свержения Генриха Пятого. Информация, как обычно и бывает, утекла куда не надо, Генрих обо всем узнал, заговорщиков выловили и посадили в тюрьму, а 38 человек из них демонстративно повесили в полях. Даже виселицы специально для такого случая построили. Чтобы все видели и сделали выводы. Друг короля еще долго после этого скрывался, но через 4 года его все равно поймали и повесили над пылающим костром. В общем, сгорело все: и виселица, и сам друг.
Военные. Ну, королю Генриху Пятому нужно же было подкреплять свой авторитет всякими военными забавами и желательно достижениями, поэтому он возобновил войну с Францией после долгого перерыва (как мы помним, Ричард Второй был не по военной части, а Генриху Четвертому вообще не до того было). Так вот, Акройд пишет, что «женщинам, которые обычно следовали за военными, не позволяли отплыть с армией; в наказание у любой проститутки, обнаруженной среди солдат, отбирали все ее деньги и ломали одну из рук, прежде чем прогнать ее палками». Вот и пойми, чего тут больше: жесткости и приверженности дисциплине или благочестия и целомудрия. Шекспир, например, в пьесе «Генрих V», делает акцент на жесткость, доходящую до тирании. Но ведь могут быть и другие точки зрения… Мне, например, кажется, в военном деле Генрих все же больше склонен был именно к жесткости, доходящей до жестокости даже в ущерб чести и благородству. Например, в битве при Азенкуре он приказал перебить французских солдат, попавших в плен. Вообще всех убить. А как же кодекс рыцарства, запрещающий убивать безоружных пленных? А как же пустые карманы английских солдат? Ведь одна из доходнейших статей любой военной кампании – выкуп за попавших в плен, солдаты с этого жили…
Отступление
Вы думаете, вопросы могут быть только к юристам, историкам и филологам? Вот и нетушки! Вопросы к психологам тоже найдутся. Какие личностные качества проявил Генрих Пятый, издавая приказ о недопущении проституток к солдатам и жестоком их наказании, ежели попадутся? И какие качества он проявил, принимая столь непопулярное и идущее вразрез с понятиями чести решение о поголовном истреблении пленных французов?
У Шекспира ответ есть, но звучит не очень-то убедительно. Пьеса о Генрихе Пятом, понятное дело, не могла обойтись без битвы при Азенкуре, ведь в ней английская армия сумела победить французов, имевших колоссальное численное превосходство, к тому же воевавших на своей земле, что немаловажно в военных действиях. Генрих и его полководцы проявили недюжинное тактическое мышление и использовали длинные луки, позволяющие поражать цели на большом расстоянии. Одним словом, победа знатная, и обойти ее молчанием никак нельзя. Так вот, согласно пьесе, французские командиры официально признали свое поражение, но тут Генрих видит, что в войсках поверженного противника происходит какое-то движение, свидетельствующее о том, что, возможно (подчеркиваю: только возможно), начинается перегруппировка сил и подготовка к внезапному коварному удару после объявления конца битвы, что недопустимо. Король впадает в ярость и кричит, что, если французы немедленно не уберутся с поля боя, всем пленным следует перерезать глотку. Наверное, психологи смогли бы рассказать нам об аффекте, накрывшем короля, который уже расслабился после очевидной победы. Но, к сожалению, этих психологов рядом с Генрихом в тот момент не оказалось. Так что же все-таки перемкнуло в голове у короля?
Не видя человека вживую, не разговаривая с ним, не подвергая психологическому тестированию, сделать выводы трудно, это понятно. Но можно вникнуть поглубже, изучить его жизнь поподробнее, что-то сопоставить, сравнить, проанализировать – а там, глядишь, и знаний в голове прибавится. Главное – сформулировать вопрос так, чтобы заинтересовать и заставить двигаться.
И от солдат, отправившихся во Францию воевать, мы плавно переходим к собственно Франции. Генрих Пятый отправился сначала в первый поход, закончил его вполне победоносно, затем вторым походом дошел уже до самого Парижа и стал требовать себе французскую корону. Он попал в удачный момент: у французского короля Карла Шестого имелись довольно значительные проблемы с головой, он то и дело страдал от приступов длительного (на несколько месяцев) безумия, и вся страна об этом знала; а дофин, сынок короля, аккурат в это время попал в опалу, потому что кто-то из его приближенных
