Мы быстро переодеваемся, вновь перецепив награды, достав и пилотки. В принципе, автомат — штука тяжелая, им можно и просто по черепу приголубить, так что мы не совсем беззащитные, получается. Ну и Варенька может прикладом приголубить, благо у винтовки с этим проблем нет. Ну а я пока засовываю местную одежду в сидоры. Все-таки мне комфортнее в форме, а Варенька в форме себя чувствует в безопасности, особенно после прочитанного о наказаниях.
Очень интересная ситуация получается, на самом деле. Ходить тут придется в местной одежде, которая нам некомфортна, ну, пока по крайней мере. А по нашей статус определить невозможно. Весь юмор ситуации как раз в этом.
Вот тут начинается какое-то активное движение. Детей начинают выводить из школы и сажать в транспорт, визуально напоминающий кареты. И вот как раз это мне не нравится, потому что плач я слышу. Учитывая, откуда мы только что, о чем я могу подумать? Правильно — концлагерь или расстрел. Доверять местным мне не отчего, поэтому я решаю сменить оружие.
— Автоматом можно бить, куда захочешь, — протягиваю я Варе эм-пэ, забирая у нее винтовку.
— Хорошо, Сережа, — кивает она мне, снова собравшись.
— Все хорошо будет, — отвечаю я нашей мантрой, а сам приставляю штык, получая неплохую такую пику. Ну, теперь посмотрим.
В дверь ломятся, активно ломятся. Ну да, бог в помощь, фрицы недобитые. Я беру винтовку в положение для штыкового боя, готовясь. Дверь рассыпается, за ней оказывается то ли стражник, то ли воин. Он ошарашенно смотрит на меня, а я уже готов броситься. Помня о том, что мне двенадцать, я надеюсь увеличить силу удара за счет скорости.
— Срочная эвакуация! — восклицает этот служивый. — Вас перевезут в безопасное место!
— Ври больше! — сплевываю я, глядя на него с отвращением. — В крематорий ты попадешь раньше!
— В какой крематорий? — ошарашенно спрашивает меня этот фриц, но у меня, кажется, вышибает пробки.
— Что встал? — шиплю я. — Иди ко мне! Твои предки тебя уже заждались!
В этот момент то ли стражник, то ли воин местный разворачивается буквально на месте и куда-то убегает, несколько ошарашив меня. Не понял, куда этот фриц побежал? За подкреплением? Не поможет ему подкрепление! За Вареньку я их всех нашинкую! Я их…
— Что там случилось? — слышу я голос из коридора и оскаливаюсь. Ну, иди ко мне фриц, иди дорогой…
— Не хочет эвакуироваться, — доносится до меня. — Кажется, это воин…
— Воин… — тянет мальчишеский голос, и в следующий момент в проеме двери оказывается пацан чуть помладше меня. Только вот глаза у него совсем недетские.
Мальчишка цепко ощупывает меня взглядом, вмиг срисовав медаль, и вздыхает. Приказав стражнику выводить остальных, незнакомый пацан внимательно смотрит на меня.
— Ну, откуда ты сейчас такой красивый, я понял, — говорит он мне. — И что обручены вы, тоже заметно. Сам-то ты откуда изначально?
— Мыши мы, летучие, — хмыкаю я, не заботясь, поймет ли он меня.
— Гром, — представляется он, отсемафорив мне «я свой».
— Опаньки… — я ошарашен так, что даже слов нет. — Но… Как так?
— В школе обнаружены опасные вещества, — объясняет мне «Гром». — Поэтому мы эвакуируем всех. Фашистов здесь нет уже, можешь мне поверить.
— Точно? — интересуюсь я.
— Точнее некуда, — откликается коллега, поэтому я опускаю винтовку. — А ты откуда сейчас?
— Сорок третий, Белоруссия, — отлично поняв, о чем речь, отвечаю я. — А любимую…
— Потом расскажешь, — обрывает он меня. — Давай на выход!
Не верить своему я не считаю нужным, поэтому, подозвав Варю, ссыпаюсь по лестнице вниз. Уговорившись связаться позднее, он предлагает мне усесться в карету, немедленно отправившуюся в путь. «Летучий мыш», имеющий право руководить местными правоохранителями, при этом пацан… Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд.
Глава двенадцатая
Варя
Мне, оказывается, комфортнее в форме, чем в платье, несмотря даже на то, что оно удобное. Форма-то не очень комфортная, но какая-то родная. Я собираю волосы под пилотку и чувствую себя увереннее. Почему-то мне совсем не кажется, что нам бой предстоит, расслабленное такое состояние, даже скорее слабость.
Из-за этой нарастающей слабости я пропускаю Сережин разговор с кем-то мимо ушей, пытаясь разобраться в себе, но не выходит. В этот момент любимый подхватывает наши сидоры, автомат и тянет меня за собой. Я послушно бегу по лестницам, отвлекшись от своих ощущений. Прямо у выхода стоит нечто на карету похожее, но тут силы оставляют меня.
— Что с тобой? — Сережа сразу же видит, что я не могу идти.
Он закидывает наши вещи вовнутрь, затем затаскивает меня, чтобы расположить на мягком диване. Голова кружится, становится как-то холодно, отчего я дышу изо всех сил. Нужно не дать себе уплыть в обморок. Начинается движение, что я чувствую, но как-то отстраненно. Сережа дует мне в нос, отчего становится легче.
— Голову… подними… — запинаясь, прошу я его.
Любимый подкладывает сидоры, поднимая мне голову и плечи. Ощущение холода отступает, дышать сразу же становится легче. Эти симптомы я знаю, и они грустные — не вытянуло сердце постоянный стресс. Сережа обнимает меня, отчего становится спокойнее.
— Что? — спокойно спрашивает он меня, хотя в глазах его паника.
— Сэ-эн[10], похоже, — вздыхаю я. — Или адреналиновый шок.
— Несмешно, — констатирует Сережа. — Как здесь с медициной, неизвестно.
— А почему ты им поверил? — интересуюсь у него.
— Мальчишка этот, — любимый хмыкает, — из наших он, из мышей, понимаешь?
Я понимаю. Сережа просто встретил того, кто дал гарантию, никакой мистики. Значит, пока мы находимся в безопасности, а дальше посмотрим. Из-за своего состояния я смотрю только на любимого, а он пересаживается так, чтобы моя голова лежала на его ногах и сидорах. Пилотка давно свалилась, расплескав недозаплетенные волосы по снаряжению, но мне пока не до этого. Собственное состояние пугает так, что просто нет сил ни на что.
— Не пугайся, родная, — просит меня Сережа. — Войны уже нет, все будет хорошо.
— Куда мы едем? — интересуюсь я.
— В школе гадость какую-то нашли, — объясняет любимый. — Вот и эвакуировали всех. Но
