— Жимолость, — напряженным голосом говорит он. — Слабый, но он здесь.
Я стягиваю маску, несмотря на сырой, отдающий плесенью воздух, и делаю глубокий вдох. Запах бледный, но безошибочно узнаваемый.
Виски поворачивается ко мне, и в выражении его лица есть что-то неприкрытое:
— Чума. Она снится нам обоим. Одна и та же омега. Тот же запах, те же волосы. Такого просто так не бывает.
Я знаю, на что он намекает. Это слово тяжелым грузом висит между нами, невысказанное.
Совпадение запахов.
— Это возможно, — признаю я. — Это объяснило бы сны. И притяжение.
— И Призрак прячет её от нас, — его руки сжимаются в кулаки по бокам. — Если она наша...
— Мы этого еще не знаем, — обрываю я его, хотя моя грудь ноет от тех же подозрений. — Нам нужно подтвердить это, прежде чем мы сделаем какую-нибудь глупость.
Но даже говоря это, я знаю, что мы оба думаем об одном и том же.
Мы должны встретиться с ней. Мы не можем руководствоваться лишь её слабым запахом, цепляющимся за вещи, как бы сильно он нам ни пел.
Я иду на запах в кабинки. Пучок длинных темных волос с каштановыми корнями зацепился за слив. Она их красила? Неужели наши странные общие сны показали нам правду?
— Должно быть, они прервали её душ, — говорю я, мысленно реконструируя сцену. — Возможно, Валек пошел на её запах, вмешался Призрак, они подрались, и во время борьбы...
— Она проломила Валеку башку огнетушителем, — заканчивает Виски. — Отличная работа, Шерлок. Что потом?
— Насчет остального я не уверен, — признаю я. — Должно быть, он увел её куда-то после того, как скинул Валека нам. Он так торопился, что даже не взял с собой другую футболку.
— Дом стаи, — тут же говорит Виски. — Она в доме стаи.
Уверенность в его голосе заставляет меня замолчать:
— Это... серьезный логический скачок.
— Это единственное место, в котором есть смысл, — настаивает он. — Призрак не оставил бы её здесь после того, как её обнаружили. И не повез бы в отель, где она была бы одна, особенно если она наше совпадение запахов. И...
— Мы не знаем этого наверняка...
Виски поднимает свою мясистую руку, чтобы перебить меня:
— И он конкретно сказал, что ему нужна новая футболка, — заканчивает он. — Она носит его старую, чтобы скрыть свой запах.
Как бы мне ни ненавистно было это признавать, его рассуждения на удивление здравые.
— Если она в доме стаи, то прячется в лофте Призрака, — бормочу я. — Ты же понимаешь, что если всё действительно так, он станет абсолютно диким и разорвет нас на куски, если мы туда поднимемся, верно?
— Может быть, тебя, — говорит Виски. — Не меня. Мы были бы на равных.
Я выдыхаю через нос и закрепляю маску обратно на нижней части лица:
— Искренне в этом сомневаюсь.
Виски резко отворачивается, меряя шагами душевую. Его движения возбужденные, дерганые. Контролируемая энергия, которую я наблюдал ранее, переросла в нечто более взрывоопасное.
— Что не имеет смысла, — осторожно говорю я, наблюдая за его реакцией, — так это то, почему Призрак вообще счел необходимым защищать её от нас.
— Думаешь, он защищает её от нас? — Виски поднимает голову, нахмурившись. — Мы бы никогда не обидели омегу. Он это знает.
— Он мог бы, если она сама хочет, чтобы он её спрятал.
— Или он встретил кого-то и оставляет её только для себя.
— Призрак? — переспрашиваю я, приподняв бровь. — Призрак слишком замкнут, чтобы познакомиться с омегой обычным способом. Здесь происходит что-то другое. Он намеренно избегает омег. Ведет себя так, будто он им отвратителен. Учитывая его прошлое. Его шрамы. Его изоляцию. Отношения Призрака с людьми всегда были... сложными.
— Ну... это правда, — наконец произносит Виски. — Бро такой стеснительный и отчужденный, что он практически криптид. Если только он не нашел кого-то столь же дикого и слетевшего с катушек, как он сам.
Я вздыхаю:
— Возможно.
Виски уже снова меряет шагами комнату, как медведь гризли в клетке. Если даже мне кажется, что стены смыкаются, до такой степени, что кожа покалывает от осознания, Виски это тоже наверняка чувствует. Неудивительно, что Призраку здесь так нравится. Это практически лабиринт.
— Нам пора, — говорю я, уже поворачиваясь, чтобы пойти обратно туда, откуда мы пришли. — Здесь плохая энергетика.
— Не-а. Я хочу продолжить поиски.
Я хмурюсь:
— Что именно ты ищешь? Разве ты только что сам не сказал, что Призрак, должно быть, увез её в дом стаи?
Виски пожимает своими широкими плечами, но это движение не такое непринужденное, как обычно. Он напряжен.
— Подсказки и всякое такое.
— Нет, — говорю я, качая головой. — Прямо сейчас нам не нужны подсказки. Мы можем вернуться позже.
Он игнорирует меня, тяжело шагая в другом направлении.
— Виски! — окликаю я его, не в силах скрыть просочившееся в голос раздражение.
Он показывает мне средний палец.
О, ради всего святого...
Я тихо рычу себе под нос, трусцой догоняя его:
— Мы должны уйти, пока это место не свело нас с ума. Темнота, тени, запах — этого всего слишком много. Нам нужно уходить.
— Призрак отлично справляется.
— Призрак уже дикий, Виски.
Виски всё равно не останавливается. Вопреки здравому смыслу я протягиваю руку и хватаю его за рукав.
Это становится последней каплей.
Виски резко оборачивается ко мне, и его тело врезается в мое, впечатывая меня в стену с такой силой, что из легких вышибает весь воздух.
— Хочешь, чтобы я успокоился? — рычит он; его горячее дыхание обжигает мне ухо, пока его пышущее жаром тело прижимается к моему, а бедро втискивается между моих ног, пригвождая меня к месту, словно бабочку к доске. — Может, тебе, блять, стоит меня заставить.
Давление его плотного бедра, прижимающегося к моему паху, прошивает меня сбивающим с толку разрядом. Не думаю, что он вообще сделал это намеренно, но я боюсь, что он заметит, как от этого контакта деревенеет мой позвоночник.
Блять.
Я пытаюсь отстраниться, но отступать некуда. Только в еще большего Виски. Он, черт возьми, целая гора мышц под всей этой броней, и, хотя я не намного ниже его, он запросто весит вдвое больше.
Мое сердце колотится так сильно, что, клянусь, он должен это чувствовать. Жар покалывает лицо и шею, скапливаясь внизу живота, словно жидкий огонь там, где его бедро трется о мой член.
У меня не может, блять, встать на это.
Это не... мы не...
— Что именно здесь происходит? — я едва узнаю свой собственный голос, сдавленный и лишенный привычного холодного контроля.
Его глаза впиваются в мои; медово-карие почти полностью скрыты черным. Его массивные руки по обе стороны от моей головы упираются в стену, пальцы растопырены на влажной плитке. На секунду его взгляд опускается к моим губам за маской, задерживаясь там, словно он видит сквозь ткань.
Он же не попытается меня поцеловать.
Или попытается?
Если попытается, я откушу ему его ебаные губы.
Он моргает, внезапно приходя в себя, затем делает шаг назад, запуская пятерню в свои растрепанные каштановые волосы:
— Блять.
Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, как дышать. Когда я это делаю, я поправляю пальто и отступаю в сторону, увеличивая расстояние между нами. Ноги кажутся ватными.
— Нам нужно идти, — хрипло говорю я, надеясь, что хоть раз он, блять, послушает. — Мы найдем её. Я тебе это обещаю. Но не ведя себя как дикие альфы. Мы даем ему три дня на то, чтобы он сам нам рассказал, а если нет — мы вместе выведем его на чистую воду.
Он кивает, и напряжение постепенно сходит с его плеч.
— Да. Ты прав.
— Как и обычно.
Это удостаивается Призрака его обычной улыбки:
— Пошел ты, красавчик.
Глава 18
АЙВИ
Последние пара дней слились в странную, тихую дымку, которая больше походила на исцеление, чем на попытки спрятаться.
