— Да... — Тикма опустила голову. Она конечно, понимала, что Лекамир рыцарь, более того — Первый рыцарь. И даже несмотря на то, что он родился не в благородной семье, он не был обязан перед ней отчитываться и тем более извиняться. Тем не менее, он пришёл к ней и сам лично сказал, что всему, что между ними было, пришёл конец.
Она тогда пребывала в таком шоке, что не сразу поняла, что происходит. Но потом она увидела, как Лекамир повсюду сопровождает девушку, которую все называют жрицей самой Небесной Госпожи. Он постоянно был рядом с ней, он улыбался и смеялся. В её душе появилась ревность, и, хотя она понимала, что не имеет на него права, всё равно ничего не могла с собой сделать.
Тикме было всё равно, кем являлась Риана. Была та жрицей или нет, для неё — это женщина, ради которой её бросил Лекамир. Не то, чтобы она надеялась на что-то серьёзное. Благородные рыцари не женятся на служанках, но ей стало по-женски обидно. И дерзкие слова в адрес Рианы были не более, чем попытка восстановить свою гордость, за что теперь ей и придётся поплатиться. Тикма не только выставила себя полной дурой и рассердила Лекамира, но и, что самое страшное, грубо высказалась о небесной посланнице. И пусть та ей по-прежнему не нравилась, всё же стоило держать язык за зубами.
— Простите меня, господин, — сказала она, искренне сожалея. — Такое больше не повторится.
Лекамир взглянул на девушку и на её позу, полную смирения и раскаяния. Тикма опустила голову и, прикрыв глаза, закусила губу. Он вздохнул.
— Если ты сердишься на меня, почему не высказала мне всё сразу?
— Я не посмею, господин.
— Хватит Тикма, мы тут одни. Можешь называть меня по имени.
Девушка подняла голову и посмотрела на него.
— Сэр Абретис, я не могу позволить себе такой фамильярности. Теперь не могу. Но я хочу, чтобы вы знали, что я не смею сердиться на Вас. А ещё обещаю, что ничего подобного не повторится.
Лекамир смотрел на неё тяжёлым взглядом. Он всё ещё чувствовал свою вину за то, что ему пришлось прекратить все отношения с ней. Тикма ему правда нравилась, и он действительно думал жениться на этой задорной девушке. Осесть, наконец, по-настоящему в замке, завести семью и радоваться бегающей вокруг детворе. Но судьба распорядилась по-другому. И теперь, когда он начал ухаживать за Рианой, он не мог продолжать встречаться и с Тикмой. Он всегда считал бесчестными тех, кто заводит любовниц и спит с дамами на стороне. Ещё в детстве, наблюдая за счастливыми родителями, он решил, что у него будет одна возлюбленная и, женившись, он не будет изменять своей жене.
— Хорошо, — сказал он, наконец. — Ты можешь идти по своим делам, Тикма.
— Спасибо.
Служанка сделала реверанс и поспешила убежать с глаз долой. Предательские слёзы всё ещё угрожали появиться на свет, и она не хотела, чтобы Лекамир их заметил. Всё-таки она привязалась к нему больше, чем должна была. Возможно, надо поскорее найти себе нового любовника или, что ещё лучше, поскорее выйти замуж.
Лекамир хмуро смотрел вслед убегающей девушке. Когда она пропала из поля его зрения, и он остался один, рыцарь тихо выругался, чувствуя себя паршиво. Он только надеялся, что ничего подобного впредь не повторится. Однако знал, что чувство вины перед Тикмой ещё не скоро оставит его.
Резко выдохнув, он подобрался и пошёл к выходу, где Риана, наверное, уже заждалась его.
Жрица действительно сидела во дворе, однако не скучала, как он боялся. Прислонившись к ограде, она от души смеялась, наблюдая, как малышня бегает по двору, гоняя голубей.
— Прости, что заставил ждать, — сказал он, вставая рядом с ней. Видя, как та смеётся, он сам невольно улыбнулся.
— О, да ничего страшного, — отмахнулась девушка, но взглянув на рыцаря настороженно спросила: — Я надеюсь, ты их не сильно наказал.
— Я их и не наказывал вовсе.
— О! Это хорошо, — она опять расплылась в улыбке. — Я же правда совсем не сержусь. Я уверена, когда они узнают меня получше, то не будут сомневаться, что я жрица Богини. Ну, скажи, много ты видел женщин, одетых в мужскую одежду и носящих оружие?
Риана говорила таким тоном, будто это действительно невероятно. Лекамиру даже было немного жалко разочаровывать её.
— Ну, на самом деле, это не такая уж и редкость.
— Что? — Девушка с таким удивлением посмотрела на него, что Лекамир едва сдержал улыбку.
— Даже среди моих рыцарей есть две женщины. Да и в целом в наших войсках есть ещё несколько. Вообще, у нас не поощряется то, что женщина берётся за оружие, но эти потом и кровью доказали, что достойны своих званий. Они хорошие воительницы. И я ни разу ни одну из них не видел в женской одежде.
— Значит, у вас и женщины-воины есть? — Риана всё ещё удивлённо смотрела на него.
— Немного, но есть. Даже наша принцесса изучает воинское мастерство.
— Принцесса?!
— Та, что старшая. Принцесса Келина, — тут же сказал Лекамир, пока Риана не предположила, что нежная и ранимая Олея учится махать мечом.
— Но зачем? — Риана выглядела искренне поражённой.
— Ну... наверно, у неё есть причины. Я только не понимаю, почему это тебя так удивляет? Ты же сама и женщина, и воительница.
— Я другое дело, — грустно сказала жрица, — у меня не было выбора. С предназначением не поспоришь... Но зачем они по собственной воле пошли на это?
— Ты говоришь, так будто это что-то совсем плохое.
— А что хорошего в том, чтобы женщина махала оружием на поле боя, убивая и калеча людей? Женщины должны нести жизнь и красоту, а не смерть и разрушение. Война — удел мужчин.
Лекамир смотрел на свою спутницу изучающим взглядом.
— Немного странно слушать это от тебя, учитывая то, кем ты являешься, и два меча у тебя на поясе.
Риана горько усмехнулась, опустив взгляд. Былое веселье как ветром сдуло, и Лекамир уже жалел, что завёл это разговор. Было гораздо приятнее наблюдать за её смехом.
— Таков мой удел, с этим ничего не поделаешь. Поверь мне. Я была бы счастлива, если бы мне явилось что-то другое, а не меч.
— Явилось?
— Да. Это ритуал, о котором, если честно, я не имею права рассказывать. Могу только сказать, что сами мы не выбираем тот дар, который у нас будет. Нас просто ставят перед фактом. Хотя никто ни разу не остался недовольным.
— Похоже, кроме тебя.
— Не совсем... — Она подняла голову в небо, как будто мысленно возвращаясь в те времена. — Я была очень даже довольна. Пока не поняла, что мужское занятие лишает меня многих девичьих радостей. Я развивала свои навыки и таланты, а в глубине души мечтала о том времени, когда можно будет сложить оружие.
