нестерпимо горячо. Но всё это отошло на второй план, едва Юра, наконец оставив в покое мою коленку, осторожно пустил в ход вторую руку, оглаживая несколькими пальцами клитор и бесцеремонно разводя в стороны половые губы…
Дыхание сбилось окончательно. Оно отдавалось в ушах каким-то визгливым хрипом, почему-то возбуждая только сильнее. По животу и ногам прошла судорога…
Рвано застонала, ловя волну и отключаясь от реальности под напором оглушительного оргазма…
Тихо всхлипнула, отчаянно не желая возвращаться в реальность и признавать тот факт, что я кончила вот так, не в порыве страсти, а практически во время обследования (вот что значит долгое воздержание, да), и свидетелем этому стал именно он, Юрий Евгеньевич, которого неизвестно ещё в какую категорию стоит отнести — любовник, клиент или врач…
Словно отказываясь прояснять ответ на этот вопрос, Юра деловито похлопал меня по ослабевшей коленке, будто сеанс приёма окончен, и тихо пробормотал под нос:
— Отлично, Ксюш…
Я его определённо уже ненавижу. И как доктора, и как любовника…
— Просто прекрасно, да, — сухо высказалась, поджав губы, всё ещё напрягая живот и ощущая послеоргазменное томление во всём теле. Уже без тени стыдливости смотрела, как Юра осторожно вытаскивает частично окровавленные пальцы, как сам бережно сводит вместе мои колени, как подбирает с одеяла смятое полотенце и старательно вытирает руку… Господи, вот как теперь в женскую консультацию ходить и не думать о том, что бывает и такое?! Если только сделать этого конкретного врача моим личным гинекологом, чтобы не только мне дурацкие мысли в голову лезли во время приёмов…
— В душ пойдёшь, Ксень? — Юра не обратил на мою ядовитую реплику внимания, только насмешливо покосился на то, с какой силой я сжала бёдра. — Сходи, отдохнёшь немного, а я пока попрошу сменить простыни и привести в порядок кровать — не хочется продолжать в таком беспорядке…
Бля-я-ядь…
— Пойду.
Сердито спустила ноги с постели, по привычке машинально прикрываясь руками и стыдливо косясь на этого практически постороннего мужика, который с абсолютно невозмутимым видом пялился на меня в этот момент. Никакого чувства такта и дипломатической скромности, чёрт его побери…
Брезгливо завернулась в полотенце, заляпанное кровавыми разводами, прошлёпала босиком в ванную, едва не запутавшись в сползшем с ноги чулке… Вот же гадость! А как всё красиво начиналось…
Выдохнула, прячась за дверью крошечного помещения. Покосилась на свою сумку, запиханную под навесную тумбу… На всякий случай быстро наклонилась, нашарила конверт с деньгами в кармашке, заглянула внутрь…
Содержимое на месте.
Почему-то сил и энтузиазма прибавилось…
Всё хорошо. Осталось довести начатое до конца, и можно будет с чистой совестью потратить всю сумму. Первым делом обмою с Люськой удачную сделку…
Вздрогнула, услышав за стеной мужской голос. Бросила невольный взгляд на дверь…
Это просто за пределами моей реальности — то ли какой-то испанский стыд как за себя, так и за этого доктора, то ли искреннее восхищение непредсказуемостью происходящего…
Торопливо замотала волосы, стянула заляпанные хрен знает чем чулки, включила максимальный напор воды, дабы не подслушивать за тем, как Юрий Евгеньевич абсолютно спокойно вызывает горничную и со всей своей врачебной невозмутимостью чётко и конструктивно обрисовывает цели и задачи уборки. Это или цинизм высшей степени, или похуизм восьмидесятого уровня. В любом случае мне определённо не дано…
Кое-как смыла с себя остатки крови, не рискуя воспользоваться гелем для душа — почему-то я внезапно и совершенно непоколебимо уверилась в том, что для интимной гигиены просто необходимо пользоваться исключительно специальными средствами по уходу, каких тут, увы, не наблюдалось. Уровень РН, баланс нежной кожи в этой зоне, антибактериальное воздействие, так же защита от пересушивания слизистой и отсутствие ощущения стянутости… Откуда я вообще это взяла?! То ли из кучи просмотренных роликов в интернете, то ли из какой-то рекламы… Боже, это всё дурное влияние этого гинеколога, не иначе! Ещё утром я совершенно не загонялась подобным бредом! А теперь — вот, пожалуйста…
Выключила воду, схватила последнее в этом номере маленькое полотенце. Принялась старательно промокать плечи — насколько я помню из курса школьной биологии растирать кожу нельзя, нужно деликатно убирать влагу…
Господи, я что, опять?! Так скоро всем рекомендациям врачей бездумно следовать начну и превращусь в ночующую в поликлинике и стонущую по любому поводу занудную тётку…
Вытиралась же столько лет как положено! Какие к чёрту промакивания…
Назло самой себе растёрла бока и живот аж до красноты — меньше целлюлит будет. С тоской уставилась на себя в зеркало…
Дурацкое состояние — хочется побыстрее выйти к Юре и закончить наконец весь этот фарс, и одновременно страшно показываться, чувствуется потребность зачем-то потянуть время…
Тяжело вздохнула. Ещё раз покосилась на сумку…
Оно того стоит, верно? Как там — есть что вспомнить, но нечего детям рассказать…
*13*
Вышла из ванной минут через пять, стиснув зубы и на полном серьёзе уверовав в то, что я — сильная и независимая женщина, я справлюсь с любой ситуацией. Сосредоточено прошла по ковру, стараясь не смотреть на вальяжно развалившегося в кресле в чём мать родила доктора, прикрывшего стратегическое место набедренной повязкой и лениво пролистывающего ленту в мобильном телефоне, при этом даже не утруждающего себя стряхиванием пепла с почти истлевшей сигареты, зажатой в зубах. Позер хренов… Поджала губы, мазнув любопытствующим взглядом по кровати — идеально застеленная белоснежная простынь, алые наволочки на взбитых подушках, двустороннее красно-белое тонкое одеяло с аккуратно и заманчиво откинутым краем, рядом на тумбочке небольшая стопочка маленьких кипенных полотенец из микрофибры…
Будто в тон преобладающей вокруг цветовой гамме порозовели мои собственные щёки — всё-таки отлично, что я не застала в номере постороннего человека, меняющего постельное бельё, да. А вот Юре, судя по всему, похер на обстоятельства…
— С лёгким паром, Ксения Викторовна, — Юрий Евгеньевич наконец поднял бровь, демонстративно приторно улыбаясь и неосмотрительно роняя табачную золу прямо себе на живот. — Как самочувствие? — он беспечно сдул с себя сигаретный прах, всё-таки выкидывая окурок в злополучный грязный стакан. — Ничего не беспокоит? Продолжать сможете? Я тут подумал… — его лицо внезапно стало серьёзным, но глаза продолжали светиться каким-то издевательским интересом. — Есть более радикальный способ, Ксюш, хоть и достаточно травмирующий — ты сверху. Тогда ты сможешь сама контролировать скорость и глубину проникновения, сама остановишься, если станет больно… Короче, возьмёшь процесс, так сказать, в свои руки. Как тебе такая идея? — он вопросительно поднял подбородок, ожидая моего ответа. По всей видимости, положительного…
— Лентяй, — процедила сквозь зубы, наплевав на скромность и на время позабыв о
