Черный ход.
Мозг Эмили уцепился за эту мысль и очнулся.
Она повернулась и спокойно, с достоинством — достоинством, коим славились принцессы Хольстайн-Швайнвальд-Хунхофа, — направилась в заднюю часть ресторана, словно просто ищет дамскую комнату.
Пол здесь был покрыт коврами. Эмили бесшумно шагала по коридору, пройдя мимо дамской комнаты. Где-то здесь коридор поворачивает и ведет в заднюю часть здания. Она проходила тут, когда шла в ресторан, но тогда не возникло никаких сложностей — она ориентировалась на яркий свет электрических люстр. А вот на выходе из ресторана любой из плохо освещенных коридорчиков может оказаться тем, что она ищет; остальные же ведут в служебные помещения.
Голоса впереди. Она завернула в темный коридор и прижалась к стене.
— …что делать, — говорила женщина. — Она просто не приехала, это уже точно. Все пассажиры вышли, а ее и следа нет.
— Что скажет его светлость?
— Он будет недоволен.
— Ну, если вы спросите меня, так он может вернуться обратно в свое шикарное поместье и выбрать там любую девицу, раз уж ему так приспичило, — произнес другой голос, мужской, весьма черствый.
— Бедняга. Он слишком порядочный, чтобы вспахивать собственную почву, вот что. Ох, бедняга.
Голова у Эмили закружилась. Боже правый! Она совсем забыла про ежемесячный вечер отдыха Эшленда в потайной задней комнате его отеля с женщиной, приезжающей неизвестно откуда!
Горло защипало. Она буквально ощутила, как к нему поднимается желчь. Эшленд в постели какой-то другой женщины; другая женщина, познавшая его тело, его губы, его голос, называющий ее по имени. Наверное, даже не представляет, как ей повезло. Возможно, ей все равно.
А может быть, ей не все равно. Может быть, она приезжает, потому что любит его. Может, она вовсе даже и не шлюха. Может быть, он ее любит, просто слишком скрытен, чтобы содержать любовницу обычным порядком.
Да только в этом месяце женщина не приехала. И кажется, даже не предупредила об этом.
Тени вокруг нее словно сгущались. Эмили подняла руку и зубами вцепилась в рукав. Ей бы следовало пожалеть сегодня Эшленда с его разочарованием. Одинокий Эшленд, без жены, которая могла бы его утешить. Ему придется ждать следующего месяца, чтобы… в общем, чтобы получить облегчение, даруемое той женщиной.
Чем они занимаются в потайной дальней комнате? На что это похоже — оказаться в постели с герцогом Эшлендом?
— Возможно, она заболела, — произнес мужской голос. — Множество женщин болеют.
— Но тогда они прислали бы другую, верно? — Женский голос звучал все громче. Еще чуть-чуть, и они наткнутся на Эмили, обнаружат, что она притаилась в коридоре как соглядатай. И что ей тогда говорить? «Ой, простите, я всего лишь искала дамскую комнату!» Эмили оглянулась назад, в темный коридор, ведущий бог знает куда.
— Они могли перепутать даты, — сказал мужчина. Теперь Эмили слышала и шаги, торопливо, но мягко ступавшие по ковру. Господи, они уже почти здесь! — Это не обычный день его светлости.
— Да потому что Рождество на носу, — отозвалась женщина. — Не знаю, что ему и сказать. Полагаю…
Эмили сделала глубокий вдох и вышла из-за угла.
— О! Прошу прощения. Должно быть, я заблудилась, — произнесла она с пугающей беззаботностью.
Женщина едва на наткнулась на нее — изящная дама средних лет с темными волосами, уложенными в строгую прическу, и повадками экономки.
— О! Слава богу, мадам! Вы все-таки приехали!
— Что? Нет, я…
Пальцы женщины сомкнулись на ее запястье.
— Новенькая, да? Ну, это ничего. Но вы заставили нас поволноваться. Мы думали, вы вообще не явитесь. Я — миссис Скрутон, но вам это, конечно, известно.
— Нет, это ошибка… — В ушах Эмили шумела кровь.
— Беги скажи его светлости, что она здесь. Пусть сразу поднимается, — властно сказала миссис Скрутон, и мужчина (конечно, мерзко ухмылявшийся) завернул за угол и исчез из виду.
— Что за ошибка, дорогая? — добродушно спросила миссис Скрутон, тащившая Эмили по коридору с удивительной силой и скоростью. — Вам не объяснили, куда идти?
— Нет, я… о, прошу вас, я… — Самообладание покинуло Эмили. Она не может этого сделать, она должна бежать прочь, но ноги покорно шагали к лестнице.
— Ну же, не надо нервничать. Вы тут впервые, да? Он хороший человек, мистер Браун. Он и мухи не обидит, заверяю вас.
Мистер Браун?
Миссис Скрутон уже поднималась по лестнице, и ноги Эмили сами собой переступали со ступеньки на ступеньку, а сердце бешено колотилось и мозг настойчиво требовал повернуть обратно, ведь не может же она в самом деле войти в спальню к герцогу Эшленду и притвориться шлюхой, потому что он наверняка ее узнает, и тогда все рухнет, разлетится на кусочки.
Но миссис Скрутон… Если Эмили скажет этой женщине, что она вовсе не та, кто приезжает к Эшленду каждый месяц, экономка начнет задавать вопросы, так? Поинтересуется, что Эмили делала, затаившись в темном коридоре. Она запомнит лицо Эмили, и если кто-нибудь явится сюда и начнет выспрашивать…
Коридор был чистым и хорошо освещенным, на стенах висели канделябры с электрическими лампочками, на полу лежал мягкий голубой ковер, пахло краской и лилиями. Эмили цеплялась взглядом за двери, мимо которых они проходили, — белые, но размытые, потому что на ней не было очков. Господи милостивый. Этого просто не может быть. Такое не может происходить с ней!
Будь проклята мисс Динглеби со своими встречами на людях!
Эмили объяснит. Да, точно. Войдет в комнату, дождется Эшленда, отвернется, чтобы он не увидел ее лицо, и скажет, что произошла ужасная ошибка. Вот и все. Он просто мужчина. Он ее отпустит. Она тихонько улизнет, и все закончится. Если она будет вести себя спокойно, но решительно, и не станет устраивать сцен, происшествие через час забудется, и никому даже в голову не придет сопоставить ее лицо с теми чопорными фотографиями в газетах.
— Вот мы и пришли. — Миссис Скрутон завела Эмили за угол, где в стенной нише располагалась единственная дверь. Она вытащила из кармана ключ и вставила его в замок. — Он подойдет через минуту. Хотите сначала освежиться?
— Я… нет, я…
Миссис Скрутон подтолкнула ее сквозь дверь в полутемную просторную гостиную. Голубые с желтым шторы были уютно задернуты, отсекая меркнущий дневной свет, комнату освещала одна-единственная масляная лампа, стоявшая на круглом столе в середине гостиной. Диван и два кресла приветливо разместились у камина. Никаких намеков на кровать, но в противоположной стене виднелась еще одна дверь, распахнутая настежь. Видимо, там находилась вторая комната.
