противно стало.
Ослепительно улыбаясь, секретарь внимательно выслушала меня и набрала номер по внутреннему телефону. Я начинала потихоньку раздражаться. Может, характер у меня такой вредный, а может, город так действует. Только малейшее промедление неимоверно начинало злить.
И когда наконец-то, слава богу, секретарша проводила меня к кабинету Глеба Игнатьевича, нервы начали сдавать. Я с этой работой скоро на успокоительное перейду или сопьюсь.
Финансовый директор был еще страшнее, чем запомнился. С масляной улыбкой он предложил сесть и приготовился выслушать цель моего визита.
Я грациозно опустилась в кресло напротив Глеба Игнатьевича, томно улыбнулась и начала излагать:
– Глеб Игнатьевич, я хотела внести некоторые предложения, касающиеся усовершенствования оплаты труда. Работа моих предшественников оставляла желать лучшего, поэтому я взяла на себя труд и подготовила некоторые документы.
Я протянула ему флешку с положением и приказом. Мужчина не шелохнулся. Если до этого его лицо изображало легкое недоумение, смешанное с неприязнью, то теперь и вовсе стало каменным. Чует моя красивая попа, что прокололась я на первых же словах. Дипломатка, блин, недоделанная.
– Как вы уже заметили, экономист, работавший до вас, не справлялся со своими обязанностями, поэтому систему оплаты труда разрабатывал лично я. Позвольте узнать, что именно вам не понравилось?
И посмотрел так, что мне в раз поплохело. Писец! Все слова как-то сразу закончились. Это надо же так облажаться с первых минут разговора.
– Э-э-э… полностью устраивает, – я невинно захлопала глазками, – сразу видна рука мастера…
На мгновение задумалась, как дальше себя вести и ничего другого не придумала, как пофлиртовать.
– У вас такой красивый галстук, – ляпнула первое, попавшееся на ум.
Каменная физиономия начальника постепенно разгладилась. Его рука непроизвольно погладила галстук. Видимо, его любимый. Медленно тонкие губы растянулись в самодовольной ухмылке.
– У меня превосходный вкус.
– Да-да, – отчаянно закивала я, хватаясь за соломинку всеми клешнями, – я сразу это заметила. Знаете, в наше время так редко встретишь человека с таким отменным чувством стиля.
Попыталась привлечь внимание к себе. Пусть немного рассмотрит меня и заинтересуется. А я смогу обратить себе в пользу этот мимолетный интерес. Приняла красивую позу, кокетливо взглянула. А этому очкастому телепузику хоть бы хны. Даже не глянул на мои красивые коленки. Обидно стало.
– Так что там с вашим положением? – спросил он, забирая из моих рук флешку.
Видимо, комплимент про галстук его немного смягчил.
– Не сочтите за наглость, но я решила немного дополнить имеющуюся систему оплаты труда.
Угу. А еще полностью вырезать и от прежней оставить только слова «положение» и «утверждаю». Про себя, как мантру, повторяла: «только не смотри дальше третьего листа, только не смотри».
Изящным движением руки Глеб Игнатьевич воткнул флешку в разъем и защелкал мышкой. Чем сильнее хмурилась и без того страшная физиономия мужчины, тем сильнее у меня начинало колотиться сердце. И когда оно уже стучало где-то в районе горла, фин. директор оторвался от экрана компьютера и, сложив руки домиком, проникновенно произнес:
– Евгения Николаевна, – так нежно-нежно, – это что за бред сумасшедшего?
И смотрит на меня, как на овечку Долли.
– Где?
Глеб Игнатьевич не удостоил меня ответом, порылся в своих ящиках и кинул мне на стол красную папку.
– Прежде чем заниматься самодеятельностью, нужно было ознакомиться с концептуальным подходом управления нашей компании, которая разработана лучшими немецкими менеджерами. И действующая оплата труда полностью соответствует самым высоким требованиям.
Да уж, опустил ниже плинтуса. Открыла папку и поняла, что никогда не видела сего документа.
– В первый раз это вижу, – невольно вырвалось у меня.
Глеб Игнатьевич с укором посмотрел на меня.
– Стыдно. При приеме на работу вас обязаны были ознакомить. Вам же давала Тамара Сергеевна копию трудового договора?
Я покивала, покивала. И тут до меня всё дошло. Вот, стерва! Дело в том, что наша баклажаниха совмещает обязанности колхозного отдела кадров. Поэтому и инструктаж работников проводит именно она на месте.
Пока в моем мозгу лихорадочно выносился вердикт под грифом «казнь баклажанихи», Глеб Игнатьевич положил перед моим носом флешку. Отметила про себя, что держал он ее едва-едва, двумя пальцами. Урод брезгливый!
– И что, вы даже смотреть до конца не станете? – язвительно спросила я.
– Вот когда приведете к соответствию, может и посмотрю. На мой взгляд, внесение каких-либо изменений нецелесообразно. На первый раз вам простительны ошибки – специалист молодой, неопытный….
Это типа тонкий намек, что Долли по сравнению со мной вундеркинд.
– Но впредь, будьте добры, не тратьте мое время понапрасну, – сказал как отрезал.
У меня не то, что крылья за спиной отвалились, уши поникли. Опустил, как говорится, ниже плинтуса. И вот сижу я перед ним, вся из себя уверенная в себе красавица, состоявшийся специалист, и выслушиваю о себе всю правду. После такого у кого хочешь не только уши, но и руки опустятся.
Робко, сама себе удивляясь, спрятала флешку в сумку и собралась восвояси, как внезапно дверь без стука распахнулась. Пахнуло тяжелыми женскими духами, и в комнату ворвалась высокая блондинка модельной внешности с ошалелыми глазами.
– Глеб Игнатьевич, – пискнула она, – там вас в конференц-зал просят. Срочно.
Я оценивающе стрельнула глазками в сторону блонди. Уж ее-то Глебушка должен оценить. Увы…
– Какого черта вы мне работать не даете спокойно. Пошла отсюда, – как рявкнул он.
А как посмотрел! Даже у меня коленки затряслись. Девица тоже затряслась, но, как оказалось, совершенно по другой причине.
– Глеб Игнатьевич, там Петерман п-п-приехал.
Теперь уже настал черед Глеба Игнатьевича полузадушенно пискнуть:
– Как приехал?
– Только что с самолета и сразу сюда. Приказал всем явиться как…, – блонди слегка запнулась. – В своей излюбленной манере.
Похоже, манера эта мужчине была хорошо известна. Он подскочил со своего насиженного места и заметался по кабинету.
– Он же должен был прилететь только на следующей неделе. У меня ни одного отчета готового нет.
Скорбно покачала головой, всем своим видом выражая сочувствие, а сама ехидно подумала, что не меня одну сегодня опустят по самое ниже некуда.
Глеб Игнатьевич засобирался, и они вместе с девицей покинули кабинет, оставив меня одну. Похоже, про существование моей скромной персоны они забыли напрочь.
Посидела минутку. Посмотрела на облачка за окном и плотоядно покосилась на компьютер очкарика. О, да!!!
Проигрывать Ваську пари не желала совершенно, и не потому, что не хотелось его целовать. Просто из вредности. И выход у меня из этой ситуации был только один.
Быстренько выглянула в коридор. Ни души. Вот и чудненько. Села на Глебушкино место и вздрогнула от ужаса. С экрана монитора на меня смотрел никто иной, как Брэд Питт с обнаженным торсом. Фи, как вульгарно. Тут-то я и засомневалась в правильности ориентации нашего непоколебимого финансового директора.
Встряхнула головой. Нет времени на посторонние мысли. Пробежалась глазами по панели с открытыми окошками. Он даже почту не закрыл. Потерла ручки в предвкушении. Отлично!
Вставила флешку. Решительно открыла почту и стала творить сущее безобразие. Первое письмо направлялось моему любимому Василию Михайловичу.
Что?! Я сказала
