Читаем без скачивания ОХОТА НА КРУТЫХ - Александр Граков

— Ребята, найдите! Я классно заплачу! Найдите мне эту тварь, он же где-то рядом ошивается, гад!

В помощи «заказчику» было вежливо отказано. Борька, может быть, где-то краешком ума все же подозревал о моих похождениях, но, также зная мой взрывной характер, предпочитал молчать, ожидая, когда я все расскажу сам. Я тоже молчал пока, памятуя, что одному выпутываться во много раз легче, чем группой.

Через полгода, весной 84-го, меня и Борьку вызвал к себе комбат ППС, старый служака:

— Сынки, кто это так «шутит» на вашем объекте? Показатели преступности падают — это хорошо, но резко увеличилось число нападений на граждан за территориями гостиницы и ресторана. И что это за «волк»? Не ты ли, Веснин, из ума выжил? А может, твой напарник по молодости лет дурит?

«Сынки» молчали. Все закончилось тем, что в мае меня перебросили в Октябрьский РОВД на скучную работу — сидеть в «дежурке». Видимо, от расстройства чувств я в том же году поступил в Донецкую средне-специальную школу милиции, где и проучился до 1988 года. Заочная учеба хоть как-то отвлекала от серости будней службы по охране бомжей и алкашей в «обезьяннике» — комнате, где вместо стен — решетки. Еще была у меня тогда мечта — получив лейтенантские погоны и должность оперуполномоченного, дать жару «крутым» на всю катушку.

Шли годы... Конец восьмидесятых — процветание перестройки. Мама моя потихоньку дотягивала до пенсии. Женщины в моей жизни? Да, были и женщины, немало было встреч и расставаний, но все — без клятв в любви и сожаления о происшедшем. Так, несерьезно, мимолетом, горящей спичкой, как говорят. Настоящую «свою» найти не мог. То есть она была где-то, еще в семнадцатилетнем возрасте, но... Сейчас вспоминалась как очень хороший сон, который так быстро и трагически оборвался. С тех пор я возненавидел рокеров, хоть когда-то был им сам. И неплохим.

И вот... Уже перед выпускными экзаменами в школе милиции, в один из майских вечеров 1988 года, к нам в «дежурку» с криками о помощи вбежала молодая женщина — ее на улице ограбили: два каких-то паразита ударили в живот и отобрали сумку, в которой-то денег всего ничего. Но там были очень важные документы, а пострадавшая — главный бухгалтер крупного завода. Я тоща не на смене был, так просто зашел к своим потрепаться. Дежурный у той женщины заявление принял, а розыскники пообещали найти грабителей, естественно, «порешав вопросы». Ей было примерно лет тридцать пять — и великолепная фигура при этом. Я проводил женщину, по дороге успокаивая, как умел. Ее звали Наталья Сергеевна. Дома она пригласила меня на чашку кофе, познакомила с матерью. А вечером, довольно уже поздно, я ушел, пообещав позвонить. Сходил к себе, предупредил маму, что ночевать не буду, взял из своего инженерно-саперного склада в письменном столе моток капроновой нити, трехсотграммовую гирю, служебную РП-79 и пошел «погулять» в тот район, где ограбили Наталью. Около двух часов ночи состоялась интересная встреча: два типа «чистили» чьи-то «Жигули» шестой модели. Вот уж никак они не ожидали моего появления! Я не стал предъявлять удостоверение — хватило воспоминаний о первом случае в «Туристе», а сразу включил в работу веский аргумент — РП-79. Один из них послушно принял нужное положение — рылом в землю и лежать, а вот со вторым пришлось воевать — у него монтировка в руке была. Но против гирьки на шнурке не очень-то попрешь — я ему ее слегка метнул в голову. Дальше — краткий опрос «задержанных», основной темой которого было: свобода в обмен на информацию о том, кто «гопнул» даму в парке. Минут через пять «разговоров» жертва гирьки вспомнила, кто это натворил. Отправил за сумкой, а его дружка «припарковал» к дереву спиной, связав руки в обнимку за ствол. Ну а гирьку на шнуре с петлей подвесил к его мужской гордости. Это чтобы дружок его быстрее сбегал туда-обратно. И чтобы в сумке все было чин-чинарем... Неудачникам тем, наверное, надолго запомнился чокнутый мужик из ночи, который их зачем-то научил читать «Отче наш...» и бояться темноты.

В половине восьмого я стоял у проходной завода, где работала Наталья Сергеевна. Ждал ее, пряча за спиной сумку и... букет цветов. Тоща еще подумалось: «Осторожнее, Игорек! Первый раз даришь цветы женщине, и притом малознакомой. Не втрескаться бы, дружок!»

Она подошла, поздоровались. Сразу же сделала замечание, чтобы не «выкал», а называл просто Наташей. Тут я и вручил ей свои сюрпризы. Да, стоило из-за последующей сцены всю ночь не спать, честное слово — стоило! Так мы и познакомились...

Мне с ней было хорошо и интересно, но разница в возрасте в одиннадцать лет не в мою пользу и то, что она уже тоща была обеспеченной в плане финансов женщиной, а я «тянул» на свой оклад — все это не давало развиваться чему-то большему, кроме дружбы. Да и голова у меня забита другим была — учеба, служба, «плохие»...

Каждый человек в своей жизни, сознательно или нет, стремится к чему-то лучшему, чем он есть на самом деле, к своему идеалу, так сказать. А потом оказывается, что его нет. Прозевал его на каком-то этапе...

Летом я ей не звонил, сославшись на «госы», а когда надел офицерские погоны и начал вести розыскные дела по без вести пропавшим, честно сказать, о Наташе и забывать стал. Кто работал в угро — знает, что это за вид оперативной деятельности! Ну, а тем, кто не работал, могу немного пояснить: чтобы найти пропавшего, а значит — попавшего в беду человека, нужны и упорство, и терпение, и даже фанатизм своеобразный. Плюс ко всему необходимо иметь актерские навыки (уметь поставить себя на место пропавшего, прожить какое-то время его жизнью). Только тогда появится надежда найти хоть какой-то его след. И то, если начальство не будет «мутить»: перебрасывать сыщика на другие дела или перегружать новыми — до двенадцати-пятнадцати в неделю. А то и просто «прикрыть» дело, если это надо кому-то из «крутых». И само собой разумеется, что такие дела светят молодым сотрудникам, не успевшим еще устать от «решений вопросов» с помощью зеленого змия или ожирения. Ни на то, ни на другое у меня времени не было, да и опыта.

Первое дело, говорят, запоминается. Запомнилось оно и мне. Пропала Жанна Богатырева, пятнадцатилетняя девочка, исчезнувшая прямо среди бела дня в центре города еще в марте 1988 года (прошло уже полгода). После подробного ознакомления с делом стало ясно, что его толком никто не вел. Так, разные отписки от нечего делать да запросы типа «на деревню к дедушке». Факты по исчезновению были, честно говоря, не очень: девочка-еврейка вышла из дому за хлебом и... не вернулась! Сейчас уже трудно вспомнить, сколько раз я проверял очередную тупиковую версию с самого начала. И сколько раз возникало желание бросить, закрыть безнадежное дело, когда опускались руки. И так вот каждый день, а всего розыск длился... девять. Зацепиться за ниточку удалось только после того, как была составлена в конце концов реальная характеристика, а не со слов ее папы с мамой, на вторую, мало кому знакомую жизнь девушки. Секс-бомба «тихарка» с двенадцати лет, которая, начав свои похождения с чердака (на полчасика после уроков со старшеклассниками), дошла (на 3-4 часа, для мамы — пошла в кино) до постели Кости Холошенко, соседа по квартире — «пенсионера-бригадира», вышедшего в отставку из действующих рядов донецкого рэкета, открывавшего зарю преступного мира Донбасса еще в 1984 году. Я с ним только осенью встретился на его загородной даче-ферме, где у него в оранжереях и саду трудилось много «цыпочек» и «индюшек» в возрасте от пятнадцати лет, которых по вечерам Костя развлекал... собой, в основном всех сразу. Ну и, естественно, из «пенсионного фонда» шикарно оплачивал их труд птичий и щебетание. Этакий вальяжный индюк-производитель в собственном курятнике...

Но Костя сам хотел бы знать, куда делась его самая горячая в постели «субботняя курочка».

— Если ее замочили, ты, начальник, мне только скажи — кто? А я тебе тогда отвечу, сколько он еще проживет! — просил на прощание «директор фермы».

Так что к восьмому дню поисков я, как в той старой сказке, все еще сидел у разбитого корыта и начинал заново — с детского садика. И наконец-то результат: данные о друге раннего детства пропавшей — с четырех до восьми лет. В1988 году он уже представлял из себя «крутого» рокера с двухлетним стажем наркомана, дошедшего даже до иглы. Летом того же года с ним иногда на его «Яве» в самых злачных местах появлялась оборванная и «зачуханная» девчонка, по описанию похожая на Жанну. Мой визит для любителя мотоциклов и пятерых его дружков, сами понимаете, был неожиданным и крайне нежелательным: они только-только раскурились «планом». По предъявлении удостоверения я услышал ответ, не задав еще ни одного вопроса.

— Пошел ты в задницу, мусор! — орал кто-то из одурманенных наркотой парней.

Ну, такое трудно выдержать! У меня планка и упала. Итоги боя в этой блат-хате: у меня выбитый зуб, пацаны, пятеро в синяках и ушибах, связаны алюминиевой проволокой, перепуганный Вовочка-рокер складывает в свою кепку спичечные коробки с «планом» и десяток ампул морфина, а из четырех мотоциклов только один на ходу, остальные подлежат восстановлению.