и до стен города было всего сорок километров, дошли они быстро, да еще сюда спешно перекидывали английские дивизии. В данный момент двадцатитысячный корпус штурмовал первую линию обороны у города. Она находилась в двух километрах от города, за ней – вторая.
Одна группа турок с помощью рыбаков ночью тайно высадилась в тылу, готовясь днем напасть, и вот попыталась. Сейчас резервный батальон как раз и уничтожал две сотни турецких солдат. Задачу они свою не выполнили. Как я понял, должны были склады захватить, но не смогли. Это они зря, склады пустые, приманки, содержимое давно перевезено и размещено по множеству мелких складов. Вот последние турки все же сдались, подняли руки, и их повели в город. Сам Измир был сильно разрушен, турки пока артиллерию по нему не применяли, тут английская авиация постаралась. Вдруг, отвлекая меня, раздался шум шагов, на башню кто-то поднимался.
Задумчиво пожевав нижнюю губу, я выглянул и увидел, как неподалеку устраивается легкая гаубичная батарея из трех орудий, возницы как раз лошадей уводили, батарея была не механизированной. Конечно, министр обороны говорил, что всю технику и вооружение армии и флота переведут на механизированную тягу, это и буксировщиков артиллерии касалось, но тут не успели. Да и орудия смутно знакомые, старые, еще времен Первой мировой. Кажется, английской постройки. Думаю, это трофей с турецкой армии, когда мы Стамбул брали.
У орудий расчет завозился, их от прямой видимости длинный барак скрыл, думаю, дадут несколько залпов и сменят позиции, а вот к минарету связист катил катушку с кабелем. Хм, это случайно не корректировщики ко мне поднимались? А вполне возможно. Из двух позиций тут только две такие удобные, моя башня минарета и чуть дальше крыша четырехэтажного здания, там она плоская, даже тент остался, кто-то раньше отдыхал наверху.
Тут раздался свист и удар, от которого затряслась вся башня. Снаряд попал. Почти в основание. Схватив рюкзак, я бросился вниз, понимая, что не успеваю. Башня зашаталась, еще снаряд, и рухнет, однако почти успел, следующий снаряд пролетел мимо, наводчик промахнулся, а вот третий взорвался на верхушке башни, так что я выкатился наружу в пыли и при летящих сверху камнях. Прикрываясь рюкзаком, закинув его на голову, рванул прочь. А башня рухнула. Хорошо, не в мою сторону.
По рюкзаку стучали камни и кирпичи, большие и маленькие, совсем крупных не было, иначе пошел бы кувырком от удара, а так, спотыкаясь о разные обломки, все же отбежал и, укрывшись за следующим зданием, стал переводить дыхание. Вот черт, напугали, гады.
Отдышавшись, рванул дальше, пока другие укрывались от артналета и мне не мешали. Я под утро проник в город, надеясь следующей ночью увести лодку, а тут основные силы турок утром подошли и с ходу пытались прорвать оборону, за чем я в течении двух часов и наблюдал в бинокль, а тут еще эта группа террористов, что бой устроила внизу. Артиллеристы тоже поучаствовали, из личного оружия постреляли в сторону турок. Хм, а не блеском ли оптики я внимание к себе привлек? Да нет, бред, солнце за спиной было.
Надо сказать, погибать вот так, по-глупому, при случайном артналете, мне совсем не хотелось. У меня дела незаконченные были. Да-да, я все про операцию мести. Все же я считаю ее незаконченной, и надпись в номере гостиницы на частном аэродроме скорее для усыпления бдительности.
Как бы объяснить понятнее? Ну не верил я, что что великий князь Романов в этой истории истинный заказчик. Нет, мотивов отдать приказ можно найти множество, но психотип не тот. Ни рыба ни мясо он. А вот его супруга, которая из английской королевской семьи, пусть и дальняя родственница, вот она вполне могла, да и то как посредник.
Я считаю, что заказчики в Лондоне живут, им-то как раз мое появление на фронте что ножом по яйцам. То, как я освобождал страну от Советов, хорошо знают, и в Европе явно были бы не в восторге, если бы я эти методы к ним применил. Пусть расслабятся, вроде как ниточка оборвалась, а я доберусь до Англии, как раз в середине пути был до островитян, и покажу, что можно делать, а что – нет.
Супруга князя как раз с обоими детьми отбыла в Англию в тот день, когда его парализовало, так что для меня это гарантированное признание вины. Какая супруга бросит своего больного мужа? Эта даже не думала, значит, боялась, боялась за себя. Она тоже, скорее всего, посредник, нашептывала мужу нужные мысли. Также я уверен, что именно ее мужу была уготована роль будущего императора, если всю Россию захватчики не поделят. Мне нужно найти эту женщину и выбить из нее информацию, кто отдавал ей приказы, и найти таким образом истинного заказчика. Только вот боюсь, что самолет княгини мог и не долететь до Англии, там две посадки в нейтральных странах для дозаправки. То есть ее вполне могли зачистить. Если бы я был на месте истинного заказчика, то так бы и поступил. Ничего, мне в принципе и не важно знать, кто он. Если княгиню убили, буду мстить всей английской верхушке. Им же хуже.
Добежав до порта, я залез под перевернутую лодку, затянул за собой рюкзак и, вздохнув с некоторым облегчением, стал проверять, все ли там уцелело. Убедившись, что все в порядке, лишь пакет с сухарями был каким-то булыжником превращен в ржаную муку с обломками сухарей, достал накидку, подстелив на песок и устроившись на ней, закинув ногу на ногу, рюкзак – под голову, так лежа и размышлял.
Честно скажу, в последнее время гормоны и эмоции Ивана окончательно были мной освоены, как и тело, и ударили тяжелым катком по моему сознанию. Гиперактивность ладно, я пока глушил ее сексом. В поезде Москва – Одесса, где я ехал зайцем, заплатив проводнику, подсел в двуместное купе к одной даме, почти сразу ее соблазнив. Это больше на изнасилование было похоже. Но, к счастью, она была не против, попалась любительница малолеток, так что эти три дня я отлично провел. Дальше четыре дня в Одессе жил. Купив билет до Царьграда, тут прямой морской рейсовый пароход ходил, высадился и, изучив обстановку в городе (там шла эвакуация, никто не верил, что город удержат), направился к Измиру. Пешком. Ну а дальше знаете. Добрался, решил осмотреться, когда светать начало, и что из этого вышло. Это ладно, я все про гормоны говорю.
Я хотел активных действий. Например, поучаствовать в этой войне. Мол, я опытный офицер, моя помощь тут точно
