Но замечание Гая вызвало в ее памяти образ прежнего мальчишки и яркую картину того дня, когда Холт с холодной яростью набросился на них. Диана тогда нисколько не испугалась. Это произошло еще до того, как Холт отшлепал ее в день семнадцатилетия. Он приказал Гаю вылезти из воды, но Диана спокойно плавала в одиночестве, пока Гай не оделся и не уехал с отцом.
Диана не поняла, что произошло. Но в следующий раз, когда они отправлялись купаться, Гай вошел в воду в трусах. Когда она узнала, что Холт запретил сыну купаться нагишом, то стала немилосердно издеваться над мальчиком. Сколько раз она ныряла под воду и пыталась стащить с Гая трусы! Иногда ей это удавалось, а дважды она умудрилась спрятать их на дне, придавив камнем. Интересно, как Гай объяснял отцу пропажу?
Тогда это выглядело просто забавной шалостью. Только теперь Диана сообразила, что вела себя, в сущности, жестоко. Она поняла, что никогда не была добра к своему верному пажу, считала его надоедливым, дразнила, насмехалась надо всем, чем только можно, начиная с непослушных вихров и кончая его неспособностью дотянуться до стремени, когда он был маленький.
– Что же ты должен был обо мне думать? – виновато пробормотала Диана, и ее голубые глаза затуманились.
Гай повернул голову и посмотрел на девушку. Его взгляд скользнул по влажным черным волосам, отливавшим синевой в ярком солнечном свете, по тонким чертам ее лица. Внезапно его лицо обрело очертания совсем взрослые, мужские.
– Я думаю, Диана, что ты самая красивая женщина на свете, – ответил он низким взволнованным голосом. – И всегда так думал.
Горло ее сдавили спазмы. То, что после стольких лет насмешек он мог думать о ней так, поразило Диану в самое сердце. Она не отрываясь смотрела на него, искусно пытаясь найти нужные слова.
– Гай, – прерывающимся шепотом произнесла она наконец его имя, как бы моля о прощении.
Гай медленно повернулся к ней, встал на колени, сжал ее плечи и притянул к себе. Она поняла, что он, как и раньше, по-мальчишески боготворит ее. Просто время добавило еще один элемент к его чувствам.
Он несмело коснулся губами ее губ. Диана знала, что может сейчас просто оттолкнуть его, но она так часто дурно поступала с ним в прошлом, что не могла теперь дать ему почувствовать себя отвергнутым. Диана не отвернулась, и его поцелуй стал более настойчивым. Она ответила, чувствуя, как бешено колотится его сердце.
Она ощущала, как он дрожит от девственно-чистого чувства. Его руки старались даже не касаться ее груди, как будто он боялся, что это положит конец всему, но лихорадочный восторг поцелуя с лихвой восполнял отсутствие опыта.
Гай покрывал быстрыми и страстными поцелуями лицо Дианы, снова и снова повторяя ее имя. Она была совершенно ошеломлена его нежностью и неискушенностью. Его прикосновения, подобно безмолвным взглядам в прошлом, умоляли откликнуться на его любовь. И она не смогла не ответить.
– Да, Гай, да, – прошептала она, касаясь губами его гладкой щеки.
Она обняла Гая, сцепив пальцы на его шее, и повалила на песок. Из горла юноши вырвался стон, и он впился в ее губы страстным поцелуем. Желание вознаградить Гая за то, что она так долго мучила его, вытеснило из ее головы все остальные мысли.
Раздвинув бедра, Диана направляла его движения, давая ему первый урок искусства любви.
Все закончилось очень быстро. По его телу пробежала волна бурного высвобождения. Несколько секунд он продолжал лежать на ней, придавив своим весом к земле, а затем осторожно перекатился на бок. На его юном лице застыло усталое и счастливое выражение.
Некоторое время они молчали: Гай все еще был весь во власти случившегося, а Диана уже сильно сомневалась в разумности своей доброты. Но тихое счастье, светившееся в глазах Гая, говорило ей именно о том, в чем она сейчас нуждалась.
Гай взял ее за руку, как будто это прикосновение должно было окончательно убедить его, что все случившееся – не сон. Приподнявшись на локте, он почти благоговейно поднес руку Дианы к губам.
– Ты сожалеешь? – спросил Гай, и в его взгляде внезапно промелькнула растерянность.
Не важно, какие сомнения она испытывала на самом деле, но ответ мог быть только один.
– Нет, нисколько.
Диана кончиками пальцев слегка коснулась его щеки, желая успокоить и приободрить его. Она казалась себе гораздо старше Гая и испытывала к нему почти материнское чувство.
– Как хорошо! – Голос его дрожал от волнения. – Это было прекраснее, чем я себе представлял.
Диана прижала пальцы к его губам, пытаясь заставить его замолчать. Она не хотела, чтобы Гай: произнес сейчас что-нибудь такое, о чем бы они оба потом жалели, но его нелегко было остановить. Он просто поцеловал ее пальцы и отвел руку.
– Я всегда хотел, чтобы ты была у меня первой. Ребята все время тянули меня с собой, когда они… – он покраснел и не договорил. – Но я продолжал ждать и надеяться. Почему-то меня не оставляла уверенность, что ты вернешься.
– О, Гай, – пробормотала она, не желая слышать того, что он говорил, но и не в силах прервать его излияния.
– Я люблю тебя, Диана, – сказал он. – Я всегда любил тебя, сколько себя помню.
– Не говори так, – запротестовала Диана, с каждым словом ощущая, как непомерно все усложнилось.
– Почему? Ведь это правда. Я люблю тебя. Я знаю, что ты старше, – добавил Гай, считая, что именно это обстоятельство смущает ее. – Но теперь мы оба взрослые, и пять лет совсем ничего не значат.
– Пожалуйста, – ей хотелось плакать от отчаяния.
Он нахмурился.
– Я знаю, что небезразличен тебе, если только…
Что она могла сказать, чтобы не обидеть его?
– Ты думаешь о своем разводе, да? – Лицо Гая просветлело. Ему казалось, что он нашел причину ее смятения.
Она с готовностью ухватилась за его предположение.
– Прошло так мало времени, Гай. Я еще не готова к серьезным отношениям с кем бы то ни было.
– Понимаю. Я готов ждать сколь угодно долго, пока ты не полюбишь меня так же сильно, как я тебя. Но позволь мне хотя бы заботиться о тебе. Клянусь, Диана, я никогда не обижу тебя.
– Знаю, Гай. – Когда он потянулся к ней, чтобы поцеловать, она уклонилась и быстро вскочила на ноги. – Уже поздно. Будет лучше, если мы вернемся. Майор подумает, что мы заблудились, и будет беспокоиться.
Подойдя к сложенной одежде, она взяла джинсы. Гай тоже поднялся, он стоял позади нее, положив ладони ей на плечи.
– Я бы хотел, чтобы мы заблудились. И чтобы этот день никогда не кончался.
Диана испытывала желание оказаться в его объятиях. Пусть бы он крепко прижал ее к себе, успокоил, снял боль и заглушил ощущение пустоты где-то глубоко внутри. Но это было бы вдвойне нечестно по отношению к нему, считая то, что она уже совершила. Она не могла ответить Гаю таким же сильным чувством и сомневалась, что сможет когда-нибудь в будущем. Опустив голову, она стиснула пальцами грубую ткань джинсов и ничего ему не ответила.
