Патрик влез в большой медный бак, украшенный орнаментом, и крякнул от удовольствия, погружаясь в воду.
— Итак, вы слушаете проповеди в церкви, не так ли? — Он откинулся назад и соединил руки за головой. — Это удивительно. Вы поражаете меня, потому что, на мой взгляд, вы из тех слушательниц, которые витают в облаках от первых слов церковного гимна и до последних слов благословения.
Шарлотта жаждала ощутить горячую воду и в то же время чувствовала себя оскорбленной.
— Я отнюдь не такая рассеянная женщина, как вы думаете, мистер Треваррен, — подчеркнуто произнесла она, борясь в то же время с желанием сорвать с себя одежду и присоединиться к мужу. — Больше того, я была очень внимательной в церкви. Моя мачеха Лидия очень строга в этом отношении. Она говорила, что люди нуждаются в братстве и ритуалах, чтобы быть душевно здоровыми.
Он дотянулся до стойки с мылом, мочалкой и несколькими полотенцами, принесенными матросом.
— Так ты верующая? — спросил он бесцеремонно, как будто было нормально вести такую дискуссию совершенно голым, в каюте, освещенной фонарем и с неубранной кроватью, занимавшей большую часть помещения.
— Да, — ответила Шарлотта, — хотя должна признать, что разделяю симпатии отца насчет религиозных организаций. Слишком много людей под любым предлогом готовы разрешить думать за них кому-нибудь другому, например, пастору.
Патрик задумчиво намылил мочалку.
— Не все могут быть лидерами, Шарлотта. Многие люди нуждаются в ком-то, кто позаботился бы о них и за кем можно было бы последовать. Ничего плохого в этом нет. Пожалуйста, не потрешь ли ты мне спину?
Перемена темы была такой быстрой и неожиданной, что Шарлотта запуталась в словах, которые были у нее на уме.
— Нет, — сумела она наконец выдавить из себя.
Он нахмурился.
— Почему?
Шарлотте понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями для ответа:
— Потому что ты мне надоел, вот почему. Сначала меня кто-то притаскивает к твоим ногам в мешке, словно ненужный выводок котят, и ты сразу начинаешь мной командовать. Затем ты оставляешь меня в гареме, из жалости, а потом предлагаешь мне выбор выйти за тебя замуж или быть наказанной ремнем. А теперь у тебя не хватает простого приличия уступить мне первой принять ванну.
Патрик методично намыливал грудь, и черные волосы на ней завивались в узоры.
— Я буду рад, если ты присоединишься ко мне, — сообщил он после долгого раздумья.
«Он так самонадеян! — подумала в ярости Шарлотта. — Ведь он не только отмахнулся от моих жалоб по поводу своего поведения простым пожатием плеча, но теперь еще и воображает, что удостоит меня великой чести, предлагая разделить с ним ванну!»
— Большое спасибо, — поблагодарила она с ядовитой улыбкой. — Вы необыкновенно любезны, сэр.
Патрик рассмеялся и выскочил из медного бака неожиданно и без брызг, словно дельфин, появляющийся на поверхности моря. Он легко подхватил ошеломленную Шарлотту на руки и втащил ее, в платье и туфлях, в воду.
Тонкая ткань ее одежд стала прозрачной и облепила все тело. Она отчаянно сопротивлялась, пол вокруг бака был залит водой, но Патрик легко справился с ней, прижав ее к груди.
— Ты хотела принять ванну, Шарлотта, — приговаривал он, губами касаясь ее уха. — Ты ее сейчас получишь.
Она брыкалась, извиваясь.
— Сейчас же отпусти меня!
Патрик вздохнул, но не ослабил хватку.
— Никто не собирается слушаться вас, — заявил он с философским смирением, — Мы собираемся, наоборот, предпринять кое-что, чтобы усмирить сварливый характер миссис Треваррен.
Шарлотта взяла себя в руки, но для этого ей понадобилось сделать несколько глубоких вдохов и мысленно сосчитать до двадцати семи. Шпильки выпали из волос, и мокрые пряди облепили плечи и грудь, а платье, ее единственная одежда, было почти наверняка испорчено.
— Ты ведешь себя недостойно, Патрик. Отпусти меня сейчас же!
Вместо этого он повернул ее к себе липом и стал с бесстыдным восхищением смотреть на ее груди, проступившие сквозь прозрачную ткань.
— Конечно, дорогая, я сделаю все, что прикажешь. Нужно только помыть мне спину, как и подобает хорошей жене, а потом можешь делать все, что захочешь.
Снова Шарлотта начала считать, чуть заметно шевеля губами.
Патрик рассмеялся.
— Господи, ты, должно быть, самая упрямая из всех женщин в мире. Но я принимаю вызов судьбы и сделаю все, чтобы усмирить тебя.
Шарлотта знала, что в глазах ее сверкает огонь. Если бы она осмелилась, она бы плюнула Патрику в лицо, но даже она не находила в себе достаточно смелости для этого.
— Не раньше чем увидишь ангелов, танцующих менуэт в аду! — прошипела она.
Он притянул ее к себе, приподнял немного над водой и несильно схватил зубами полностью появившийся из воды сосок.
— Heт, Шарлотта. — возразил он, подвергши ее сладостной пытке несколько раз, — скорее, я увижу, как ты будешь танцевать подо мной в постели этой ночью. Твои стоны удовольствия будут для меня лучше всякой музыки.
Она задрожала, напуганная властью, которую этот человек имел над ней, разгневанная этим и беспомощная что-то предпринять, как если бы ей нужно было противостоять урагану или землетрясению.
— Патрик… — поперхнулась она, испытывая одновременно любовь и ненависть к нему.
Он осторожно снял с Шарлотты мокрые одежды и отбросил их. Ее туфли всплыли во время схватки, один снова погрузился в воду, другой плавал вокруг них. Обе туфли были выловлены и выброшены.
Патрик посадил Шарлотту верхом на свои бедра и вскоре вода ритмично заплескалась в баке.
Шарлотта спала как убитая рядом с Патриком, и ему не хотелось будить ее, когда настойчиво зазвучал сигнал тревоги.
Он добрался до своей одежды, увидел, что она вся промокшая, выругался и нагнулся к сундуку за чистыми брюками и рубашкой.
— Патрик… — пробормотала Шарлотта, пока он одевался. — Мы тонем?
— Нет, богиня, — ответил он, — продолжай спать.
— Хорошо, — сказала она с такой необычной уступчивостью, что Патрик испытал странное щемящее чувство где-то глубоко в груди.
«Это весьма примечательно, — подумал он, доставая пистолет из ящика стола, — как такая маленькая плутовка с янтарными глазами, как Шарлотта, осложнила чужую, хорошо налаженную жизнь». Быстро, на ощупь, Патрик зарядил ружье и выскочил из каюты. Несколько минут спустя он был у рубки.
— Что случилось? — спросил он Кохрана, который нес ночную вахту.
— К нам приближается корабль, сэр, по правому борту. Он движется очень быстро, и я не думаю, что он приблизился к нам так близко, чтобы просто поприветствовать нас.
Ночь освещала все вокруг серебряным блеском звезд и луны. Патрик выхватил подзорную трубу из рук Кохрана.
