Некоторое время Касси изумленно смотрела на него, не в состоянии произнести ни слова. Джеральд решил помочь ей и, усмехнувшись, произнес:
— Ну, согласитесь хотя бы подумать, раз не можете сразу дать ответ.
— Вы… вы с ума сошли, мистер Мейсон, — наконец выдавила она. — Как вы можете… говорить мне такие вещи!
— Что же в моих словах необычного? — снова усмехнулся он. Да, пожалуй, эта ситуация могла бы позабавить его, если бы сердце его в эти мгновения не стучало так сильно.
Наконец Касси окончательно пришла в себя.
— Мистер Джеральд, — спокойно и с достоинством произнесла она, — ваше предложение порядком удивило меня. Я даже и предположить не могла, что услышу от вас такие слова. Не знаю, насколько серьезно и обдуманно вы делали мне это предложение, но в любом случае я не могу дать вам согласия. На это существует много причин, и, я думаю, нет необходимости вам их объяснять.
— Другого вашего ответа я, признаться, и не ждал, — проговорил Джеральд, едва заметно вздохнув. — Но все же я не мог уехать, не сказав вам об этом. В конце концов, чем черт не шутит? Может, на досуге вы и решите подумать хорошенько о моих словах.
— Едва ли это произойдет, мистер Мейсон. Вы ведь знаете, что я не люблю вас так, как любят того, с кем хочешь связать свою судьбу. Да и вы… Неужели вы испытываете ко мне более сильные чувства, чем дружеские? Просто не могу поверить! Ведь даже предлагая мне стать вашей женой, вы ни слова не сказали мне о любви!
— А зачем? — Джеральд пожал плечами. Разве вам хочется это услышать? Зато я сказал вам нечто более важное… и более конкретное, чем всякие глупые нежности, за которыми ничего не стоит.
Внезапно Кассандра сильно покраснела, и Джеральд понял, что против желания сделал ей больно.
— Вы намекаете на Гарри? — с дрожью в голосе спросила она. — Но как вы не поймете… как не поймете, что я не могу отказаться от него без борьбы? Я столько дней мечтала о нем, о нашей с ним жизни. И ведь я не просто влюбленная девушка, Мы с ним помолвлены, а в Англии это почти все равно, что муж и жена! Конечно, мы уже не подчиняемся королевским законам, и сейчас такие трудные времена, разве тут до соблюдения приличий… Но все же разве у меня нет права бороться? Ведь я, кажется, достаточно хороша для того, чтобы зажечь огонь в сердце мужчины!
Заметив, что сильно увлеклась, Кассандра снова залилась краской и отвернулась от Мейсона.
— Простите меня, мистер Джеральд, если я обидела вас, и не держите на меня зла, но я не могу согласиться стать вашей женой! — заключила она, упрямо тряхнув головой.
Его вдруг охватило такое отчаяние, что он не смог сдержать чувств и бросился к ней. Схватив девушку за плечи, он повернул ее к себе и несколько мгновений жадно смотрел ей в лицо, словно стараясь запомнить ее облик.
— Касси, милая, прошу вас, не отнимайте у меня надежду! Не отказывайте мне окончательно! — с отчаянной мольбой твердил он, не в силах смириться с неизбежностью. — Позвольте мне хотя бы ухаживать за вами, если я не погибну на войне, узнайте меня поближе. Клянусь вам, я смогу сделать так, что вы полюбите меня, я смогу сделать вас счастливой… Касси! Касси!
С коротким вскриком девушка вырвалась из его объятий и отбежала в сторону. Но он стоял ближе к двери, и она не могла убежать, а лишь, забившись в угол, испуганно смотрела на него, как маленький зверек, преследуемый охотником.
— Нет, нет! Я не хочу этого, я никогда не смогу полюбить вас! — со слезами на глазах крикнула она. — Прошу вас, мистер Джеральд, оставьте меня, не приближайтесь ко мне, я… я боюсь вас!
— Боитесь?! Касси, да вы что, как я могу сделать вам что-то плохое, когда я так… А впрочем, все эти слова ни к чему, — закончил он спокойным голосом. — Простите меня, мисс Гамильтон, я забылся и повел себя недостойно. Прощайте!
Он поклонился и быстро покинул комнату. Больше они не увиделись. На бал в ратушу Джеральд не пошел, он провел вечер в своем особняке и как следует надрался вместе с солдатами своего полка.
Глава 2
После ухода армии Касси осталась жить в доме Гарри Шелтона на правах почетной гостьи. Денег он оставил ей достаточно, а о ведении хозяйства заботились слуги и управляющий, и Кассандра вела образ жизни, показавшийся бы ей еще полгода назад совершенно немыслимым для молодой незамужней девушки. Порой она с улыбкой превосходства думала о том, что сказали бы Сюзанна и отец, если бы узнали об этом. Наверное, они просто пришли бы в ужас. Но ее это уже не смущало. Выбор сделан, граница дозволенного нарушена, и пути назад уже не могло быть. Привыкнув к свободе, Касси уже не смогла бы вернуться к прежней жизни послушной дочери и благовоспитанной молодой леди из аристократической семьи. К тому же она быстро поняла, что новое положение ничуть не вредит ей в глазах мужчин, и она в любой момент может выйти замуж за порядочного человека, даже скорей, чем останься она в родительском доме.
Правительство независимых колоний по-прежнему находилось в Филадельфии, а вместе с ним оставалась и значительная часть армии, поэтому жизнь в городе, как и прежде, била ключом. Почти каждую неделю кто-то давал балы, обеды и просто закатывал веселые вечеринки, которые Касси обязательно посещала в сопровождении миссис Адаме и других женщин почтенного возраста, взявших ее под опеку и считавших своим долгом заботиться о молодой девушке, оставшейся без присмотра родителей. Но эта опека не мешала Кассандре чувствовать себя свободной и вести себя так, как заблагорассудится.
От Гарри регулярно приходили письма, на которые она сразу же отвечала. Но Касси не могла не замечать, что в письмах Гарри ни разу не проскользнуло что-нибудь такое, о чем нельзя было бы прочитать в присутствии посторонних людей. Иными словами, в них не содержалось ничего личного, это скорее напоминало письма брата к сестре, а не жениха к невесте. И Касси, понимая, что их отношения с бывшим возлюбленным могут так и закончиться ничем, показывала эти письма женщинам, которые ее опекали, в доказательство невинности ее отношений с молодым Шелтоном. Она делала это для того, чтобы в случае разрыва с Гарри не потерять шансы выйти замуж за другого человека.
Конечно, в глубине души девушка сильно переживала из-за холодности Гарри, но, как человек трезвомыслящий, понимала, что лучше выйти за нелюбимого, чем остаться старой девой, а хуже этого ничего быть не могло. И ее старания увенчались успехом. Ее стали жалеть как жертву насилия самодура-отца, из-за его жестокости попавшую в трудное положение. За три месяца, что она прожила одна в Филадельфии, ей даже два раза делали предложения руки и сердца молодые люди из приличных, обеспеченных семей. Но Касси отказала им, не воспользовавшись шансом обрести полную независимость и досадить неверному жениху.
