Ее улыбка сквозь слезы была такой застенчивой, счастливой и искренней, что у Сашки тоже навернулись слезы на глаза.
— Развела сырость, а это, между прочим, заразно! Ладно, давай, рассказывай, какой ты хочешь дом.
Хорошо, что есть программы объемных построений, потому что дом мечты в них может себе построить каждый. Две девичьи головки склонились над листом бумаги, куда все добавлялось и добавлялось то, что непременно должно быть в доме мечты. И время перестало существовать, и место перестало иметь значение.
* * *
Мужчина сегодня несколько раз смотрел на камеры. Ему даже понравилось, что так все вышло. Пусть себе развлекаются, строят себе дома мечты. Глупенькие, лучший дом для них здесь. И никто не позаботится его девочках лучше, чем он. Они будут иметь все, абсолютно все чего пожелают.
— Кроме свободы, — съязвила мысль, — Свобода женщины ее мужчина, — ответил он себе восточной мудростью.
Очень смешно было смотреть, как номер 44 учится танцевать танец живота. Просто удивительно, как эта малышка, номер 32, смогла растопить ее недоверие. Он уткнулся носом в ладони, потихоньку хихикая, а сердце отогревалось оттого, что ОНА смеется. Ее солидная попка с ушками забавно вертелась на тонкой талии, ножки перебирали шажки по полу, притопывали. Номер 32 хохотала:
— Вертишь задом, как вентилятор.
Вентилятор. Вентилятор его мечты…
Хорошо, что номер 44 успокоилась, пусть обживается, он даст ей по нему соскучиться. Правда, слезы номера 32 кольнули в сердце, но это ощущение было мимолетным и быстро прошло.
Арсений подумал, что совершенно упустил из виду номер 18, вызвал доверенного и потребовал полный отчет обо всем, что она говорит, думает, кушает, чем дышит, и т. д. по всему выходило, что девка вся на взводе, готовится. Вот только что там хоббит задумал? Тот вообще не подавал никаких признаков активности. Тогда хозяин решил дожать ее.
— Пусть пришлют ко мне номер 18. Сюда, в кабинет. Сейчас.
Доверенный ушел, а хозяин остался сидеть за столом в своем кабинете. Сейчас приведут эту чопорную гордячку-англичанку. Она была леди, училась на юриста, и никогда не забывала об этом. Даже здесь. Она покорилась ему и влюбилась, как все, но гордости своей не потеряла. Именно ее гордость сейчас и собирался ущемить Арсений. Дожать, устроить испытание на прочность.
Ей никогда не нравилось ее бесправное положение в гареме, но ей нравился секс с ним. Слишком нравился. И когда он вызывал девушку на ночь, это ее не ранило, не ранило, даже когда они устраивали групповушку. Номер 18 была горячая девчонка, и вкусы у нее были очень разнообразные. Но когда он вызывал ее среди бела дня к себе в кабинет, чтобы она обслуживала ртом его член, пока он работает над документами, это унижало ее страшно. И Арсений это знал.
Так он ее наказывал несколько раз. Сначала отрабатывала ртом, прямо сидя под столом, благо стол был большой, места много, а потом он загибал ее и грубо брал сзади. После таких посещений она бывала вся в «отходах производства», и когда потом в таком виде возвращалась среди бела дня у всех на глазах, готова была умереть от унижения. Она его ненавидела лютой ненавистью в эти моменты.
Номер 18 ненавидела, когда хозяин использовал ее как шлюху по вызову. Однако унизительная правда была в том, что подобные опыты ее возбуждали. И удовольствие свое она получала от них полной мерой. Еще по дороге туда, она уже дрожала от возбуждения, а уж в процессе просто начиналось безумие. Но миг наслаждения проходил, а унижение и ненависть оставались.
И что там могло сохраниться от той любви, которую она к нему когда-то питала?
А сейчас она задумала побег. Что ж, он поможет ей форсировать события, будет вызывать ее днем. И сегодня, и завтра, и дальше.
И тогда она не выдержит и срежется. А Секс с ней будет очень хорош. Знаешь, что она ненавидит тебя, и задумала сбежать, она знает, что ты ее подозреваешь. От этого все гораздо острее чувствуется. Приятно, адреналин, как на охоте.
На минуту Арсений прикрыл глаза.
Господи… Неужели он правда хочет трахать каждый день женщину, которая его ненавидит? Неужели он не может трахать ту, что его любит… Неужели он не заслужил…
Но он только одернул себя. Охота. Надо поймать хитрую тварь, которая собирается сбежать от него со своим женишком.
Глава 15
Строительниц виртуальных домов мечты заставил отвлечься шум снаружи.
— Что-то последнее время шумно как-то живется в нашем зоопарке, — подумала Саша, выходя на галерею.
Оказалось, это номер 18 пришла от хозяина. Вид у нее был жалкий, вся измазана, волосы растрепаны, губы дрожат. Ей навстречу бросилась номер 37, взяла за плечи и увела, что-то шепча на ухо. А номер 45 снова разоралась, сначала возмущаясь тем, что кто-то посмел приблизиться к ЕЕ хозяину, а потом огрызаясь на резкие слова номера 37, потом уже по инерции. Ругаться было не с кем, все ушли по своим комнатам. Сашина гостья, номер 32 глядя на нее, с сожалением прошептала:
— Знаешь, не все могут мирно жить в этих условиях. В гареме всегда проявляются самые худшие качества женщины, и если нет соответствующего воспитания, привыкнуть делить мужчину очень тяжело.
— Зачем его делить. Я считаю, что от него просто следует отказаться.
В этом Саша была уверена. Делить, бороться за него, пытаться урвать себе, ревновать этого… (нет ему имени!) она не станет. Пусть его берет кто хочет. Нужен он этой номер 45 — пусть будет ее на веки вечные!
— Ты захочешь мужчину, к сожалению, такова наша природа, — грустно улыбнулась гурия.
— Его не захочу, — Саша ответила холодно, и в сердце ее действительно царил холод.
— Как знать… А номер 45, по-моему, просто немного тронулась умом. Слишком уж ненормально она себя ведет. Я понимаю, ревность. Но все-таки… Надеюсь, она привыкнет, так будет лучше для нее же самой.
— Добрая ты, номер 32.
Гурия улыбнулась:
— Ты тоже. И ты сильная. А я не сильная, я…
— Прекрасная, — добавила Саша.
— Но не в его глазах, — по лицу девушки пробежала грустная тень, — Для него я обычная и незаметная. Но он щедр ко мне, и не лишает своей ласки.
В Саше поднялась волна возмущения этой покорностью:
— Как ты можешь так говорить? Он же не любит тебя!
— Как? С благодарностью?
Саша кивнула, потому что лично она никакой благодарности не испытывала.
— Ты не поймешь, — она всплеснула руками, а потом стала водить ладонями по поручню ограждению и взволнованно заговорила, — Он ласков со мной, щедр, никогда ничем не обидел, не сделал ничего против моей воли…
