на него с удивлением. – Полагаю, это было наполовину правдой. В королевстве не было заметных изменений, но затишье, возможно, объясняется тем, что они работают над более коварным планом.
– Не нравится мне, к чему ты ведешь, – пробормотал Джейкон, садясь и увлекая Марлоу за собой.
Ник небрежно прислонился к столу. Столу его отца, за которым он учился и наблюдал за огромным количеством важных событий. Ник быстро отогнал мучительную мысль.
– Я этого и не жду. Мои шпионы пока не знают подробностей, но Варлас работает не один.
– Работает над чем? – настаивала Тория.
– Думаю, мы все знаем ответ, – тихо вмешалась Марлоу. – Варлас не остановится, пока не отомстит. Это его путь, и он шел по нему долгое время.
Ник посмотрел на Марлоу, уловив в ее словах намек на предсказание. Что бы она ни увидела относительно короля Олмстоуна, этого было достаточно, чтобы знать – Варласа невозможно образумить. Ник раздраженно потер лицо руками.
– Я думал, мы достучались до него после последней попытки объединиться с Хай-Фэрроу, чтобы свергнуть Райенелл. – Ник был разочарован в себе, подумав, что, возможно, мог бы сказать больше. Или, по крайней мере, заметить, что Варласа уже не изменить. И хотя король согласился отвести войска и сохранить союз, на его лице отчетливо читалась ненависть к Агалору.
– Должны ли мы предупредить Агалора? Если Варлас снова собирается напасть на Райенелл… Ведь там Фейт. – Страх в глазах Джейкона терзал и его уже несколько недель, пока он пытался собрать как можно больше информации о действиях Варласа.
– Не думаю, что у них есть план атаки. Я переговорю с Агалором, чтобы он мог усилить границы на случай попытки, но Варлас не глуп. Он знал, что не сможет свергнуть Райенелл в одиночку. Даже объединившись с моим отцом. Они полагались на план с участием Марвеллас, именно для этого им требовался Рискиллиас Фейт. – Ник покачал головой. – Мне известно лишь то, что замечены новые силы, не похожие на солдат Олмстоуна.
– Вальгард? – недоверчиво спросила Тория.
Ник наконец посмотрел на нее и больше всего на свете пожелал прогнать вспыхнувший в ее глазах ужас. Ему не нужно было отвечать, все и так было очевидно.
– Он сошел с ума, – прошептал Джейкон.
– Думаю, ты прав. Он мог бы мирно жить с женой и детьми, но, полагаю, проклятие обрушилось на него в тот день, когда его душа разорвалась на части из-за смерти связанной с ним супруги.
– Если Олмстоун объединится с Вальгардом… – Тория не закончила свое пугающее предположение.
– Я не могу быть уверен, что происходит именно это. Их уровень защиты просто невероятен, и я не верю, что Варлас мог добиться этого только своими силами. Некоторые из моих шпионов так и не вернулись. – От этого факта у него внутри все сжалось. – Я не могу рисковать и посылать еще кого-то. Если Варлас заподозрит, что я слежу за ним, это может повлечь для нас тяжкие последствия. Он получит повод для войны.
– Не похоже, что ему нужен повод, – отрезал Джейкон.
Ник не отреагировал, понимая, что человек также напуган мыслью о войне; об их дорогой подруге, которая находится в сердце королевства, ставшего мишенью мстительного короля.
– Я попытаюсь выяснить все, что смогу, но понадобится время. И не уверен в безопасности моего послания Агалору, так как любому посыльному придется пересекать земли Олмстоуна, чтобы добраться до Райенелла. Нельзя рисковать, чтобы их перехватили.
– Что же нам делать? – спросила Тория.
Ник опустил взгляд, чувствуя стыд и бессилие. Из-за того, что дошел до такой точки отчаяния, что мог довериться только Тории и двум людям, и был в полной растерянности, не зная, что делать. Он был жалким королем.
– За мной следят. За каждым действием, каждым шагом. Я не знаю, кому могу доверять, поскольку приближенные моего отца едины только в своих злобных намерениях. Не этого я хочу для королевства. – Он посмотрел на Торию в надежде, что она примет его извинения и поймет. – Эти стервятники кружат повсюду, выискивая любую причину усомниться во мне. Я не настолько самонадеян и глуп, чтобы верить, что мое положение в безопасности. У Зариаса есть власть, влияние, и он это знает.
– Что тебе от нас нужно? – Голос Марлоу звучал мягко.
Ник не был уверен, как ответить. Ему нужно было связаться с Агалором. Если король будет осведомлен о назревающих планах Олмстоуна, они смогут сохранить свой союз и знать, что объединятся, если ситуация ухудшится. Ник хотел быть готовым и нанести удар первым, если потребуется, но не мог этого сделать без союзников с юга. Они с Агалором могли бы разработать стратегию и с обеих сторон атаковать лежащий между их королевствами Олмстоун.
– Мне нужно найти способ легко общаться с Райенеллом, – наконец сказал он. Король ненавидел поселившуюся в голове идею и гадал, простит ли его Фейт за то, что он собирался предложить ее дорогим друзьям. – Передвижение по суше слишком опасно. Безопаснее всего море. Но мне также нужен тот, кому я могу доверять.
Его туманное предложение было сразу же принято. Тория посмотрела на людей как раз в тот момент, когда Джейкон выпрямился с уверенностью, достойной восхищения.
– Я пойду, – ответил он вот так просто, не сомневаясь и не обдумывая риски. И Ник убеждал себя, что такое рвение вызвано исключительно желанием встретиться с Фейт.
– Мы пойдем, – поспешила поправить Марлоу и взяла Джейкона за руку, когда они обменялись понимающими взглядами.
– Это будет опасно. О пиратах и суровой погоде Черного моря ходит дурная слава. Как ваш друг, и ради Фейт, я бы никогда не попросил вас об этом. – Ник выпрямился, его искаженное болью лицо стало бесстрастным. – Но как твой король, я доверяю тебе, Джейкон. Будучи моим посланником, ты доказал свою верность и преданность. Ты связан с Хай-Фэрроу и с наследницей Райенелла. Поэтому являешься лучшим политическим кандидатом для этого дела.
Джейкон встал:
– Мы отправимся в Райенелл. Но как я смогу передать послания, если столько времени буду в пути?
– С помощью Ночных странствий, – просто ответил Ник. – Раньше я никогда этого не делал, но верю, что мне хватит силы дотянуться до тебя в Райенелле. Все, что мне нужно, это получить в подарок дорогую тебе вещь.
– Почему ты не можешь проникнуть в разум Фейт? – спросила Тория.
Ник провел рукой по лицу, проклиная собственную невнимательность.
– Я подарил Фейт кое-что свое – что-то ценное для меня. Считайте это знаком позволения. Предмет открывает ей доступ ко мне с более далекого расстояния, если она достаточно сильна. – Невысказанные слова повисли в воздухе: спустя столько месяцев молчания
