логично было предположить, что способностей Фейт было
недостаточно. – Когда я дарил ей ожерелье, то не подозревал, что оно пригодится. Ее отъезд был таким внезапным, и я не подумал попросить что-нибудь взамен, чтобы попытаться самому связаться с ней. У магии есть пределы. Без такого предмета Фейт за пределами моей досягаемости.
Джейкон задумчиво нахмурился, словно не зная, что ему вручить. А затем просиял и потянулся к поясу, вытаскивая короткий кинжал:
– Фейт подарила мне его давным-давно.
Ник замотал головой:
– Должно быть что-то еще.
– Но у меня больше ничего нет. – В глазах Джейкона застыла боль, когда он протянул ему оружие. – Она бы хотела, чтобы я отдал его тебе. Я в этом уверен.
Ник не хотел, но все же принял подарок и положил его на стол рядом с собой.
– Спасибо вам. Я знаю, чем вы рискуете ради этого.
Джейкон кивнул и слегка улыбнулся. Но это никак не облегчило зарождающее чувство вины от того, что он отправляет друзей Фейт в опасное путешествие. Он поклялся ей защищать их и мог только надеяться, что подруга простит его, когда поймет, что иного выбора просто не было.
– Как нам отслеживать действия Варласа? – спросила Тория.
Ник снова потер лицо, поскольку это было главной проблемой, решение которой он так и не нашел. Даже если они с Агалором будут начеку, нужно найти способ получать информацию из логова врага, чтобы знать, с чем предстоит столкнуться. Одно мрачное воспоминание часто навевало страх: последний разговор с отцом, который все не давал ему покоя.
– Нужно найти способ следить за Варласом. Если Олмстоун на стороне Вальгарда, думаю, нам грозит куда более серьезная опасность, чем армия фейри с мечами. – В воздухе повисло напряжение. – Похоже, история действительно повторяется, и темные фейри возродились.
Тория ахнула, в то время как Марлоу крепче сжала руку Джейкона. Она слегка побледнела, но не была удивлена.
– Ты прав, – подтвердила она, и все взгляды устремились на девушку. – Ориелис уже говорила нам, что Мордекай жив. И мы не знаем, сколько времени ему понадобилось, чтобы собрать армию темных фейри.
– Их не может быть много. Даже если он веками взращивал и тренировал достигших зрелости воинов, потребуется куда больше времени, чтобы сформировать хоть какую-то армию, – сказал Ник, но выражение лица Марлоу вселяло в душу леденящий страх и лишало всякого утешения.
– Если только он не создает их, – добавила она.
Ник выпрямился, по спине побежали мурашки.
– Это возможно?
Марлоу мрачно кивнула:
– Они называют это Заклинанием Перерождения. Темная и запретная магия крови. Я многое видела. Кошмарные вещи. – Джейкон притянул ее ближе, когда голос Марлоу стал тише от ужаса. – Тьма сгущается с силой, которая может превзойти самые захватывающие легенды.
Все застыли от страха и молчали, пытаясь осмыслить откровение Марлоу.
– Если Варлас занимается именно этим… – Мрачный голос Тории вывел Ника из оцепенения. – Мы должны быть уверены.
Ник кивнул:
– Я работаю над этим.
– Ты можешь проникнуть в разум своих шпионов в Олмстоуне?
Лицо Ника было унылым, когда он оперся на стол.
– Можно попробовать, но это огромный риск. Жизнь шпионов всегда под угрозой, им нет пощады. Когда я странствую, все мое ментальное существо проецируется в чужое. Если я буду там, когда их поймают и казнят…
– Ты тоже умрешь. – Сломленный голос Тории стал для него неожиданностью.
Ник утвердительно кивнул, не в силах вынести ее ужаса.
– Тогда не стоит рисковать.
– Согласен. Мы найдем другой способ, – добавил Джейкон.
Ник оглядел готовых сражаться друзей и переполнился гордостью при виде их свирепых взглядов. Каждый из них был настоящим воином, а не просто другом. Они были готовы рискнуть всем ради друг друга, ради своих королевств, ради того, что было правильным в этом мире.
– Спасибо, – произнес Ник, хотя и не был уверен, почему захотел сказать именно это.
– Ты не должен нас благодарить, – ответил Джейкон. – Ты можешь носить корону за всех нас, но никто никогда не правил королевством в одиночку.
Их лица посветлели, и смех Джейкона первым нарушил давящую тишину, пока остальные не присоединились к нему. Они смеялись, потому что он был прав, потому что не знали, сколько еще смогут слышать смех друг друга.
Потому что смех был ярким светом в темноте, которая уже начала сгущаться.
Глава 10. Заяна
Заяна с достоинством и уверенностью шагала за надзирателем и Верховным Лордом. Она не привыкла к страху, но не могла унять дрожь в напряженном теле, вызванную этим низменным чувством. Чтобы успокоиться, темная фейри представляла мучительные способы, которыми могла бы медленно убить Маверика. Это подействовало даже лучше, чем она ожидала, прогнав все тревоги из-за предстоящей встречи с владыками; было радостно представлять, как он умирает от ее руки.
Теперь Заяна поняла, что он намеренно насмехался над ней, провоцировал ввязаться в драку, чтобы заставить продемонстрировать свою безудержную ярость и редкое отсутствие дисциплины прямо перед Верховным Лордом. Маверик всегда была злобным и наслаждался колкими замечаниями, которые уже давно ее не трогали. Это было его развлечением. Но сегодня подлец знал, за какую ниточку потянуть, чтобы заставить ее сорваться и навлечь на себя гораздо более суровое наказание, чем обычно.
Верховный Лорд Мордекай редко посещал гору. Он предпочитал жить в Вальгарде, в городе у побережья неподалеку от Унгардии. Как можно дальше от остальных королевств. В конце концов, он ведь считался мертвым.
Но разве не все они были таковыми?
Заяна не понимала, что делало Мордекая избранным и таким страшным. У него не было способностей, и, кроме устрашающих размеров и силы, Лорд едва ли обладал уникальными чертами характера, отличающими его от остальных. Это была глупая иерархия, основанная на происхождении, а не пригодности к правлению. Заяна не присутствовала при завоевании Далруна, но слышала, что это была легкая победа. Монархи оказались жалкими трусами и практически сами привели себя на бойню. Но она возглавляла легион в атаке на Фенстед, который, по крайней мере, оказал доблестное сопротивление. Их ценности мира и благополучия стали их главной слабостью, не оставляя ни единого шанса противостоять ее свирепости.
Заяна участвовала в каждом великом сражении. Умевшие скрывать свое происхождение, темные фейри присоединились к передовой армии Вальгарда. Это было восхитительно хотя бы потому, что только тогда она испытала некое подобие свободы. Хотя поводок всегда тянул обратно к проклятой горе. За всю ее трехвековую жизнь годы Великих битв были единственными, в течение которых ей позволили убивать, передвигаться и самостоятельно принимать решения, будучи одним из командующих генералов. Ей не терпелось снова ощутить вкус
