чем узнала о своих Ночных странствиях.
Открытие привело в ужас. Фейт не думала, что способна создавать собственные сны или кошмары. Ник объяснил ей, что Ночные странники не переживают бессознательных видений во сне. И все же каждый раз, когда она поддавалась усталости, с которой ежедневно боролась, Фейт проскакивала мимо своего золотисто-белого тумана, даже не взглянув на его сверкающую красоту, и попадала прямо в тошнотворные видения смерти Джейкона и Марлоу, насмешек и ласк капитана или, что еще хуже, жестокого убийства Каяса, которое было реальным.
Фейт откинулась на кровать и повернулась, чтобы свесить ноги с высокой кровати. Прикосновение кончиков пальцев к холодному дереву заставило ее вздрогнуть. Это реальность. Она сосредоточилась на том, чтобы выровнять учащенное дыхание и позволить прохладному воздуху прояснить разум. Горло сжалось от подступающей тошноты. Фейт сделала большой медленный вдох и уронила голову на руки, борясь с приступами печали. Она была эмоционально истощена.
Фейт так сильно скучала по друзьям в Хай-Фэрроу, что ощущала уже физическую боль, и терзалась чувством вины из-за того, что даже не навестила Ника и не проверила, все ли с ними в порядке. Она была недостаточно сильна. Не стоило даже пытаться проникнуть в разум друга из другого королевства, тогда как она не могла нормально поспать хотя бы одну ночь. Фейт сжала золотую подвеску в виде восьмиконечной звезды, которая всегда висела у нее на шее: подарок Ника и ее единственный способ увидеть его. Услышать о Джейконе, Марлоу и Тории, пока все они были так далеко. Набежавшая слеза упала прямо на пол, прежде чем она поняла, что плачет.
Фейт начинала погружаться в пучину отчаяния, позволяя беспокойным мыслям и печали завладеть ею. Прежде чем они смогли бы полностью ее уничтожить, Фейт вскочила на ноги в приливе решительности. Она не могла сломаться. И не сдастся, пока не даст королевству феникса хотя бы шанс; и самой себе, чтобы выяснить, кем могла бы стать.
Фейт знала, что уже не ляжет спать, поскольку не выдержала бы очередной кошмар дважды за ночь. Чувство вины и горе окончательно поглотили бы ее. Фейт накинула халат, согревающий руки, но оставила голыми ноги в короткой сорочке, и побрела в одну из примыкающих к спальне комнат.
Поначалу она чувствовала себя неловко, когда ей отвели такие роскошные покои. Даже роскошнее комнат в замке Хай-Фэрроу. У нее было все, что только могло понадобиться, она могла бы запереться в этом маленьком лабиринте и выходить только за едой.
Фейт посмотрела на рояль в центре комнаты отдыха и почувствовала странное влечение к нему. Она не умела играть и никогда раньше даже не сидела за инструментом, только издалека видела их в Хай-Фэрроу. И все же Фейт скользнула на маленькую скамеечку и откинула деревянную крышку. Черно-белые клавиши красиво блестели в лучах луны, проникающих через высокие балконные двери. Они были совсем чистыми, нетронутыми, и когда она окинула взглядом всю клавиатуру, то услышала призрачные ноты симфоний, которые помнила по концертам в городке. Девушка внезапно позавидовала музыкантам, страстно желая погрузиться в чудо и магию песни.
Фейт подняла руку и положила пальцы на гладкие отполированные белые клавиши. Нажала на одну, затем на другую. Звук прорезал тишину, но в нем не было мелодичности, которой она так желала. Бесполезно было даже пытаться. В порыве разочарования уже собиралась захлопнуть крышку обратно, но внезапно почувствовала, что больше не одна, и замерла.
Это был не кто-то чужой. Фейт мгновенно выпрямилась, сердце забилось быстрее, пока она оглядывала комнату, и принцесса нахмурилась, не обнаружив рослого воина, которого ожидала увидеть. Взгляд упал на стеклянные двери, и она поникла, думая, что действительно сходит с ума от бессонницы.
Пока ее внимание не привлекла слегка мерцающая маленькая птичка, сидящая на каменных перилах балкона. Фейт почувствовала умиротворение при виде знакомого зрелища, точно так же, как это было в самые безрадостные моменты ее заточения в Хай-Фэрроу. Она не осознавала или, возможно, не хотела признавать, как сильно скучала по нему все пять дней.
– Ты собираешься просидеть там всю ночь? – послала она тихое послание.
Фейт не знала, что Рейлан вернулся. И гадала, долго ли он пробыл в замке или пришел сразу к ней. Последняя мысль согревала, хотя вряд ли он скучал так же сильно, отчего становилось грустно. Пять дней для него ничего не значили.
Как бы то ни было, его присутствие рассеяло сгущающуюся в душе тьму, и Фейт была рада, что он заглянул, несмотря на поздний час. Теперь ей не придется проводить остаток долгой ночи в мучительном одиночестве.
Вспыхнул белый свет, и на балконе появилась устрашающе высокая фигура. Не дожидаясь приглашения, Рейлан вошел в комнату, в то время как Фейт осталась сидеть за фортепиано. Он остановился, закрыв за собой дверь, и быстро оглядел ее с головы до ног. Ни один из них не произнес ни слова. Фейт пыталась взять себя в руки и успокоить нелепо быстрое сердцебиение под его пристальным взглядом, пробуждавшим в ней желание, которое она не могла игнорировать. Она машинально потянула за подол своей ночной рубашки, которая внезапно показалась ей намного короче.
– Тебе следует всегда запирать эти двери, – хрипло произнес Рейлан.
В его тихом голосе, похожем на шорох гравия, не было ни малейшего намека на выговор. Их взгляды встретились, напряжение нарастало, пока он оставался на месте, не делая ни малейшего движения, чтобы подойти ближе.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она так же тихо.
Рейлан слегка прищурился и проигнорировал вопрос, задав свой:
– Как долго тебя мучают кошмары?
Фейт опустила глаза. От смущения, или стыда, или чего-то совсем другого. И хотя была уверена, что он уже знал ответ, было приятно поделиться с кем-то своим мрачным секретом.
– После всего, что случилось в Хай-Фэрроу. – Чтобы скрыть неровное биение сердца на случай, если он его слышит, Фейт лениво нажимала на клавиши одним пальцем.
Она чувствовала пристальный взгляд Рейлана, как нежное прикосновение, от которого по всему телу пробегала дрожь, в то время как он просто наблюдал за ней несколько напряженных, долгих секунд.
Ей показалось, что она услышала его вздох между тихими звуками пианино, прежде чем Рейлан наконец сделал еще несколько шагов вглубь комнаты. Теперь, когда он оказался рядом, у Фейт перехватило дыхание от такой близости – от нерешительности, не дающей подсказок о его намерениях. Когда рука генерала задержалась достаточно близко, чтобы коснуться плеча… Фейт поняла, чего именно от него хотела.
К ее удивлению, Рейлан опустился на скамью рядом с ней. Фейт вся
