когда он скользко выходит из меня. Затем он входит обратно, наполняя меня так сильно, что я клянусь, чувствую его в горле.
— Трахни меня! — хнычу я, жалобно и отчаянно желая его.
Он рычит, входя в меня сильнее и немного быстрее. Ощущение ошеломляющее. Это боль, смешанная с ошеломляющим удовольствием. Абсолютное подчинение. Уступка запретному.
И это заставит меня кончить.
Он держал меня на грани часами. Он доводил меня так близко своим ртом, своими пальцами, своим членом. Он окунул меня в масло, держа спичку вне досягаемости.
И теперь я собираюсь кончить сильнее, чем когда-либо прежде, согнутая на капоте миллионной машины, с каждым дюймом большого члена Ноэля глубоко в моей заднице.
И он знает это.
— Сдайся, Элла, — хрипит он.
Его рука крепко сжимает мои волосы в кулак, прижимая меня к капоту машины, пока он жестко трахает меня.
— Никакой больше борьбы. Никакой больше сдержанности. Просто будь хорошей девочкой и блядь кончи для меня. Кончи для этого большого члена в твоей тугой маленькой заднице. Кончи для меня, потому что ты принадлежишь мне.
Мои глаза закатываются. Мой рот открывается, когда мир расплывается вокруг меня. Он сжимает и катает мой клитор, когда его член погружается до основания. И внезапно сама реальность трещит по швам.
Когда я наконец кончаю, все словно немеет. Я потеряна, парю сквозь время и пространство. Оргазм поглощает меня своим очищающим огнем, исходящим от каждого нерва в моем теле и от каждой поры на моей коже.
Я едва осознаю, как царапаю машину, мои пальцы ног поджимаются в клубочки в моих туфлях на каблуках, мои ноги дрожат, когда я кричу от оргазма.
Ноэль стонет, сжимая мышцы, когда врезается в меня. Он задыхается, и я снова вскрикиваю, когда чувствую, как его член пульсирует, изливая горячую сперму глубоко внутри меня.
Мы остаемся так, задыхаясь от воздуха, его тело придавливает меня распростертую к машине. Я чувствую, как его мышцы спазмируют вместе с моими, его дыхание горячее на моей спине, пока я пытаюсь снова обрести реальность.
Медленно и нежно он начинает выходить из меня. Мои ноги дрожат, когда его головка выскальзывает, и я почти падаю, прежде чем его сильные руки обхватывают меня, подхватывая меня на руки. Меня всю трясет, но я смутно осознаю, как он укутывает меня в свой пиджак от смокинга, его губы касаются моих.
— Так и было, да?
Я глотаю, задыхаясь у его груди.
— Что было?
— Вела себя как маленькая стерва, потому что тебе нужно было кончить.
Я краснею, ухмыляясь и закусывая губу.
И киваю.
— Возможно, — бормочу я.
— Тогда мне нужно будет помнить, чтобы заставлять тебя кончать, — рычит он мне в ухо. — Постоянно.
Я цепляюсь за него, ноя и дрожа везде. Но живая.
Такая, такая чертовски живая.
Он пристегивает меня на пассажирском сиденье, закутанную в его пиджак и одеяло из его багажника. Он кое-как натягивает свою рубашку и брюки, бросая остальную нашу одежду в багажник. И меня поражает, что это самый «непричесанный» вид, который я когда-либо видела у него.
Я улыбаюсь.
Ноэль скользит за руль. Ключи уже здесь, и двигатель оживает. Он нажимает кнопку на приборной панели, и элегантная черная железная и стеклянная гаражная дверь распахивается.
Его рука находит мою, и двигатель рокочет под нами. Затем мы уезжаем в ночь.
В неизвестность.
В то, что случится теперь.
Я могу не знать, что это. Но я знаю одно: пути назад нет.
Только вперед.
Глава 13
Элла
Горячая ванна помогла. Но когда я сижу в кровати Ноэля в пижаме, с открытым ноутбуком на коленях, мне все еще больно.
Везде.
По-видимому, это цена, которую платишь за неделю марафонского, довольно жесткого траха с богом секса, у которого, случайно, член как у бронтозавра.
У меня нет сожалений. Ну, кроме тех моментов, когда я пытаюсь сидеть. Или ходить. Или потягиваться. Или делать в принципе что-либо, кроме как сидеть в горячей ванне с маслами.
Мои мышцы болят от нашей семидневной серии. Моя челюсть болит от... я краснею.
Практики.
Моя задница горит от тысячи с нетерпением выпрошенных шлепков. И тупая, восхитительная боль между ног, кажется, не унимается.
Я пересаживаюсь на кровати, слегка морщась, потому что поза, в которой я сижу по-турецки, болезненно растягивает мои паховые мышцы. Но когда я устраиваюсь, я делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на ноутбуке передо мной.
Моем новом, на самом деле. На днях Ноэль застал меня за работой, согнувшейся над потрескавшимся ноутбуком с шатающейся клавишей «М». Час спустя, когда я вернулась в свою комнату после ланча, на моем столе лежал новенький, современный ноутбук, на который уже были перенесены все мои данные.
То, что я в постели Ноэля, тоже ново. Мы не вели серьезный разговор, где он разжевывал «правила» или что-то в этом роде — что, оглядываясь назад, шокирует, учитывая, кто он. Просто медленно грань между «моим пространством» и «его пространством» начала размываться.
Ну, она всегда была размыта в одну сторону, когда он врывался в мою комнату практически когда хотел. Теперь это немного больше похоже на улицу с двусторонним движением.
Я решила не вглядываться в это слишком глубоко.
Мои глаза просматривают документы, открытые на экране передо мной. Завтра моя большая презентация в «Charm, Ink» перед Джейкобом и его командой. И презентация должна быть безупречной. Я имею в виду, да, он сказал мне недвусмысленно, что работа моя. О чем страшно волнующе думать.
Но я все равно хочу, чтобы завтра все были в восторге. Я хочу, чтобы все, кто увидит эту презентацию, знали без сомнения, что я лучший кандидат на эту работу. И не потому, что мне ее отдают из-за того, что мой отец и отец Джейкоба знали друг друга.
Я откидываюсь, самодовольно еще раз прочитав последний слайд.
Дверь спальни резко открывается, заставляя меня подпрыгнуть, когда я поднимаю взгляд и вижу шагающего внутрь Ноэля.
Голого.
Я краснею, мои глаза расширяются, когда они падают на его член. Я имею в виду, какого черта, мужчина даже не возбужден, а он уже... большой.
Его взгляд встречается с моим, и самодовольная усмешка кривит его губы.
— Мои глаза здесь, наверху, Элла. Леди не должна пялиться.
Я закатываю глаза.
— Есть причина, по которой ты голый?
Он хмурится.
— Потому что это мой дом?
— То есть ты был бы не против, если бы я расхаживала в чем мать родила?
Твердый скрежет его челюсти и ядовитый блеск в глазах —
