того, как придут анализы.
Она тяжело вздыхает, сверкая на меня взглядом.
— Это не корпоративный захват, мистер Рэнсом.
— Вы правы. Если бы это был он, поверьте мне, я не предлагал бы любезность этого разговора.
Ее губы сжимаются.
— Я хочу переговорить с вашим врачом, прежде чем подпишу документы.
Мой покерфейс скрывает усмешку под поверхностью. Я не виню ее за то, что она уперлась. Не тогда, когда ясно, что это исходит из заботы об Элле.
— Конечно.
Это, кажется, немного смягчает ее.
— Что ж, если с ваше величество одобряет, — саркастически бормочет доктор Пратчер. — Я хотела бы осмотреть свою пациентку.
«Одобряет» — ключевое слово.
Я поворачиваюсь к Элле, улыбаясь, когда наклоняюсь, чтобы обхватить ее щеку. Она закусывает губу, эти голубые глаза встречают огонь в моих.
— Я буду прямо снаружи, в коридоре.
Я киваю доктору Пратчер и выскальзываю из комнаты. В конце коридора стоит один из тех дерьмовых маленьких торговых автоматов с кофе. Но что-то подсказывает мне, что он не выдаст виски, сколько бы денег я не засунул ему в глотку.
И это то, что мне нужно сейчас. Мне нужен огонь и желчь. Мне нужно что-то, чтобы успокоить рев в моей голове.
Вместо этого я делаю глубокий вдох и прислоняюсь к стене напротив двери в палату Эллы. Дверь в соседнюю палату открывается.
Мои глаза сужаются до опасных щелей, когда Оливер Принц выходит.
Он видит меня в тот же миг, что и я его, и я вижу, как его челюсть скрипит. Его рука сжимает ручку, когда он закрывает за собой дверь.
— Я откладываю наше вечное дерьмо в сторону, чтобы спросить, как она, — тихо рычит он.
Мои губы скручиваются в усмешку.
— С ней все в порядке.
Воздух вокруг нас потрескивает, коридор пульсирует, когда мы двое сходимся лицом к лицу, как воюющие титаны.
— С Джейкобом тоже все будет в порядке, — бормочет он. — Спасибо, что спросил.
Моя челюсть сжимается, ярость на моем лице прожигает разделяющее нас расстояние. Оливер вздыхает, закатывая глаза.
— О, ради бога, Ноэль. Бизнес есть бизнес. Жизни могли быть потеряны сегодня...
— Полиция только что была здесь.
Его глаза сужаются.
— Да, я тоже говорил с ними.
— Довольно интересная информация об устройстве, которое сдетонировало с катушкой проводов.
Губы Принца темно кривятся.
— Знаешь, Ноэль, — рычит он. — Иногда я не могу понять, восхищен я или напуган твоей социопатической способностью полностью отстраняться от прошлого и реальности.
— Как ты думаешь, каковы шансы, что «КлинВайп»...
— Ты мне скажи! — ревет он, делая шаг ко мне.
— Сначала Матильда! Потом Кассандра! А теперь...
Я рычу, когда бросаюсь к нему, хватая его за воротник кулаком, одновременно с тем, как он хватает меня за пиджак.
— Я думаю, тебе давно пора признать тот один другой общий знаменатель между Матильдой и женой Томаса, — шиплю я ему в лицо. — Ты.
Оливер отшатывается, глядя на меня и качая головой.
— Ты чертов сумасшедший...
— Скажи мне, Принц, — рычу я. — Джейкоб вообще знал о бомбе? Или ты был готов...
— Он мой сын, Ноэль!
Его рев оглушителен, привлекая медсестер, врачей и помощников, бегущих из-за угла, чтобы уставиться на двух полубогов, схватившихся в битве.
Лицо Оливера взбешенно и раскраснелось, его глаза пылают, когда они встречаются с моими.
— А она моя жена, Оливер, — хриплю я.
Он фыркает.
— Ты отвратителен, Рэнсом. Абсолютно бесстыден...
— Говорит человек, которому пришлось прибегнуть к тайной связи с моей женой, потому что она выбрала меня, а не тебя. Человек, который жалко чахнул по жене нашего лучшего друга, только чтобы наблюдать, как я собираю осколки, когда они разбились.
Он ежится, ноздри раздуваются, а глаза искрятся смертью.
— Скажи мне, Оливер, — рычу я. Я веду себя как мудак. Я знаю, что его сын лежит в той больничной палате обожженный и раненый.
Но, как я уже сказал, я устал, блядь, гадать «каковы шансы».
Нет никаких шансов. Только один человек, который, я знаю, одновременно мотивирован и способен совершить то, что случилось с Матильдой и Кассандрой. И я давлю на него, потому что хочу, чтобы он взорвался.
— Каково это, Оливер? — Тонко улыбаюсь я. — Всегда быть вторым позади меня?
Он медленно качает головой.
— Матильда? — рявкаю я. — Не мог вынести, что она вышла за меня, не так ли? А Кассандра? Ты торчал на обочине, как маленький щенок, просто ожидая, когда Томас умрет, чтобы ты мог нагрянуть.
Его челюсть опасно сжимается.
Мои губы кривятся.
— Упс.
— Ах ты сукин сын...
— И теперь... — мои брови хмурятся. — Господи, Оливер, это то, о чем я думаю? — усмехаюсь я. — Положил глаз на Эллу немного дольше, чем готов признать...
— Ты — нет?!
Я напрягаюсь.
— Ни капли.
Оливер скрежещет зубами, отталкивая меня, когда отступает на шаг.
— Ты женился на Матильде, Рэнсом. — Он тонко улыбается. — И все же, напомни мне...
— Осторожнее, Принц.
— Кого она, кажется, предпочитала трахать? И что случилось с Кассандрой после того, как ты нагрянул?
Я бросаюсь на него с твердым намерением размозжить его лицо о стену. Именно в этот момент охрана больницы решает появиться.
Я не борюсь с ними. Я просто сверкаю взглядом на Оливера, когда они бросаются между нами, отталкивая меня назад.
— Я в порядке, — рявкаю я, стряхивая их руки с себя и поправляя пиджак.
У идиотов хватает наглости взглянуть на Оливера, как будто это зависит от его одобрения. Он кивает, и я закатываю глаза, когда один из охранников говорит мне «вести себя прилично». Когда они расходятся, мы остаемся там, где стояли, по разные стороны коридора, сверля друг друга взглядами.
— Я знаю, что ты обо мне думаешь, — наконец рычит Оливер. — И я знаю о твоих подозрениях насчет меня. Потому что я питал те же самые о тебе.
Моя челюсть скрипит.
— Но мой сын был там, Ноэль, — хрипит он. — Как и Элла. Думаю, мы можем сказать, что это исключает любого из нас.
Он вздыхает, проводя рукой по своим светлым волосам.
— Я могу тебе не нравиться, Рэнсом...
— И что же дало тебе такое впечатление?
Он тонко улыбается.
— Ладно, — рявкает он. — Ладно.
Он поднимает руки, качая головой, когда поворачивается обратно к палате своего сына.
— Надеюсь, Элла скоро поправится, Ноэль.
— А я надеюсь, ты упадешь с обрыва, Оливер.
Его глаза вонзаются в мои.
— Так всегда и будет, да?
Мои зубы сжимаются вместе.
— Всего наилучшего твоему парню, Оливер. Но между тобой и мной? Да, — рычу я. — Так всегда и будет.
Он держит мой свирепый взгляд еще секунду, прежде чем качает головой, поворачивается и шагает обратно
