class="p1">Он дрожит.
— Где еще, мать твою?!
Лео глотает, его лицо становится пепельным.
— Нигде! — хрипит он. — Больше нигде, клянусь!
— Облачные диски? Другие компьютеры?
Он задыхается, когда я хватаю его за воротник, притягивая ближе, и рычу ему в лицо.
— Если солжешь мне, я узнаю. И когда выясню, клянусь Богом, я разрежу тебя, блядь, пополам.
Он булькает. Я смотрю вниз, наблюдая, как лужа мочи вытекает из-под его штанов на его ботинки.
— Больше нигде! — бормочет он. — Клянусь Богом. Только телефон!
Я бросаю его в лужу его же мочи, забирая телефон. Достаю одну из визиток Льюиса и бросаю ее на него.
— Я верю в то, чтобы закрывать дела, даже с такими дерьмовыми отморозками, как ты, — шиплю я. — И ненавижу незавершенные концы. Поэтому ты свяжешься с этим человеком по электронной почте и дашь ему свои банковские реквизиты. Он переведет первоначальный кредит, без грабительских процентов, на твой счет. После этого ты закончил с кредитным бизнесом. Долг Эллы урегулирован. Это, блядь, кристально ясно?
Он энергично кивает, рыдая.
— Конечно! Конечно! Мы все уладили, приятель!
Я тонко улыбаюсь, стоя там, возвышаясь над ним.
— Ей скажут, что твои дела с ней закончены. Если ты когда-нибудь подойдешь к ней. Если ты хоть подумаешь о ней...
— Даю слово! — бормочет он. — Клянусь Христом!
Моя челюсть сжимается. Мои руки сжимаются в кулаки, когда я вдыхаю еще одну дозу насилия и дикости.
Глаза Лео нервно бегают по моему лицу.
— Я... мы закончили? Что... — он глотает. — Что теперь?
Мои губы кривятся.
— А теперь, Лео, — рычу я. — Я изобью тебя до полусмерти, клянусь Богом. И тогда мы закончим.
Я был прав.
Мне действительно это понравилось.
Они все выжили. Я проверил. Снаружи Лиам прислоняется к своей машине, спокойно курит и смотрит на меня.
— Все в порядке?
Я киваю.
— Уезжай, Лиам. Я сразу за тобой, мне просто нужно позвонить.
Он кивает. Он знает, кому я звоню.
— Увидимся в доме, босс.
Я смотрю, как его задние фонари исчезают в туманной ночи, прежде чем набираю номер Адриана.
— И чему я обязан этим редким удовольствием?
Я улыбаюсь на рокочущий голос моего старого друга. Как Томас любил говорить, в каждом из нас есть и король, и злодей.
Адриан Кросс действительно углубился в часть «злодея».
Но затем, ему было суждено унаследовать преступную семью Кросс у своего дяди. Наличие диплома МБА из Лордс-колледжа, как у всех нас, бизнесу не вредит.
— Давно не виделись, Адриан.
— Да.
Мы оба молчим несколько секунд.
— Я следил за новостями...
— Не поэтому я звоню, — рычу я.
— Чем я могу быть полезен в этот прекрасный вечер, старый друг.
Я смотрю через темную, унылую улицу на пятерых мужчин, лежащих на полу в разной степени сознательности.
— У тебя есть дела с Лео Аргиросом? Он мелкий, из Восточного Лондона...
— Я знаю, кто он, — рявкает Адриан с презрением. — И, черт возьми, нет.
— Хорошо.
Он усмехается.
— Смею спросить, почему?
— Потому что я только что посадил его в инвалидное кресло.
— Хорошо, — тонко бормочет Адриан. — Этот человек — позор человечества.
— Я также хотел попросить об одолжении.
— Если это значит убедиться, что Лео понимает последствия мести, считай все сделано. Одолжение не нужно.
Я киваю.
— Спасибо.
— Всегда.
Он вздыхает.
— Нам стоит поговорить, знаешь.
— Меня не интересуют лекции о моей договоренности с...
— Я не имел в виду Эллу, Ноэль. Я просто в целом.
Мои брови хмурятся, челюсть сжимается, когда я прислоняюсь к «Рендж Роверу».
— Я занят.
— Ты самоизолируешься, — рявкает он. — Как и поступал последние семь чертовых лет.
Я ничего не говорю. Тишина затягивается.
— Спасибо, что разобрался с делом с Лео.
Он вздыхает.
— Как я и сказал, никаких проблем.
Я хмурюсь.
— И извини, как там Селеста?
— Она в порядке, Ноэль. Ты знаешь, она была бы рада увидеть тебя.
Я киваю.
— А близнецы?
Потребовалось несколько лет попыток. Но когда Адриан и Селеста наконец забеременели, это компенсировало время и усилия сюрпризом «два по цене одного»: Симона и Ронан, их близнецы.
— Растут, — бормочет он. — И, черт возьми, слишком быстро. Знаешь, они осенью начинают учиться в Академии «Оксфорд-Хиллз».
— Господи, — морщусь я. — Когда мы успели состариться?
Он усмехается, и мы оба замолкаем.
— Приятно вот так поговорить. Нам стоит делать это чаще.
Я киваю.
— Скоро поговорим, Адриан.
— Я буду настаивать.
Я вешаю трубку. Затем сажусь в машину и еду домой. Принимаю душ и переодеваюсь в спортивные штаны и футболку.
Я скольжу в кровать за Эллой и обнимаю ее.
А затем я засыпаю.
Крепко.
Глава 17
Ноэль
Ожоги заживают. Синяки проходят.
Но травма тебя убивает. Ей плевать, насколько жестким или крутым ты себя считаешь. Травма жестче. И раны, которые она оставляет под поверхностью, остаются там очень, очень надолго. Мой лучший друг умер девять лет назад, и я до сих пор не «пережил» это.
Вероятно, никогда не переживу.
Да, через несколько дней Элле стало «лучше». Но это не так. Это видно по тому, как она вздрагивает, когда дверь закрывается слишком громко. По ее отсутствию аппетита. По тому, как она просыпается дрожащей среди ночи.
Конечно, она говорит мне, что все в порядке. Она улыбается. Она дерзит мне. Она углубляется в мою библиотеку с ноутбуком, чтобы работать над каким-то новым проектом по кодингу и дизайну. Но я вижу ее насквозь.
Я всегда видел.
Через неделю после взрыва в лофте «Charm, Ink» мы вошли в своего рода режим работы из дома. Во-первых, нет никаких шансов, чтобы она сейчас пошла работать в «Слиппер». И впервые она не спорит со мной по этому поводу.
Но мы оба также работаем из дома, потому что, как бы ни были компетентны и надежны мои сотрудники и охрана, я не пойду в офис, оставив Эллу. Не после того, что случилось.
Итак, когда рабочий день начинается, она идет в библиотеку, я иду в свой домашний офис. Она работает над тем, над чем нужно, а я...
Размышляю.
Копаю.
Переворачиваю камни в поисках ответов. Но через неделю я не нахожу ничего.
Один сверкающий просвет — это день, когда я решаю сообщить ей хорошие новости.
Или, скорее, день, когда я решаю, что «Лео» сообщит ей хорошие новости.
Я сижу на стуле напротив того места, где она свернулась на диване. Ее телефон подает сигнал оповещения о сообщении.
Отправлено с телефона в моих руках — телефона Лео — который я уничтожу сегодня позже, теперь,
