говорим о Братве. То, что вы видите на поверхности, — это лишь слабое мерцание огромного айсберга, скрывающегося внизу. Если империя Цаваковых так успешна публично,
и также работает вместе с тремя другими огромными семьями Братвы?
Господи, это бизнес, способный соперничать с большинством кремниевых доткомов, саудовских семей или хедж-фондов.
— Я спросил бы, откуда ты узнал, что я в Манчестере, но я встречался с твоим главой службы безопасности. Он настоящая чертова ищейка.
Кристоф приподнимает бровь.
— Знаешь, я однажды пытался переманить его у тебя, несколько лет назад.
— Я знаю. Это обеспечило ему повышение зарплаты.
Он ухмыляется.
— Рад тебя видеть, Ноэль. Прошль слишком много времени.
— Согласен.
— Ну? — Он складывает руки на столе. — Чем я могу быть тебе полезен?
Мои брови хмурятся, когда я оглядываю пустой, грязный бар.
— Есть место, где мы можем поговорить немного более приватно?
— Конфиденциальность — именно поэтому я выбрал это место.
— Это помойка.
Он фыркает.
— У этого места есть шарм, Ноэль.
— Да, шарм прилипает к подошвам моих ботинок и, вероятно, вызывает у меня рак легких.
Кристоф усмехается.
— Владелец — друг организации. Не то чтобы здесь когда-либо было много народу в это время дня, но договоренности сделаны. Нас не побеспокоят, и здесь чисто от подслушивающих глаз и ушей. Я могу тебе это обещать. Итак... — Он прочищает горло. — Чему я обязан таким удовольствием, Ноэль.
Кристоф не из тех, кто «входит в тему постепенно». Я тоже, поэтому я просто срываю пластырь.
— Мне нужно нанять хакерские группы, с которыми ты работаешь.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Я равнодушно смотрю на него. Его губы кривятся.
— Однако, если бы мы знали о таких типах...
— Мне нужно, чтобы ты копнул под Принца.
Его улыбка мгновенно исчезает, глаза сужаются.
Когда мы все были молодыми, жаждущими власти потенциальными завоевателями мира, когда «Короли и Злодеи» только собрались, это ощущалось как братство. Но Кристоф действительно принял этот аспект братства близко к сердцу — скорее всего, из-за его происхождения, выросшего в мире Братвы.
Я ожидал сопротивления, когда попрошу его копать под одного из наших. И вот оно.
— Пошел ты, Ноэль.
Он начинает вставать.
— Стой, сядь, — рявкаю я. — Это не бизнес. И я бы не просил, если бы у меня не было серьезных оснований для беспокойства.
Он хмуро садится, сверкая на меня взглядом.
— О чем?
— Не о себе. О ней.
Кристоф не живет под камнем. Он полностью в курсе, о ком я говорю и что происходило между мной и Эллой.
— Дочь Томаса, — рявкает он, сужая глаза. — Дочь Томаса, на которой ты женился и, судя по всему, имеешь с ней физические отношения. Это та самая «она», о которой ты говоришь?
Моя челюсть каменеет.
— А если да?
— Тогда у меня есть пара нелестных слов, чтобы озвучить...
— Не надо, — рычу я. — Это не то, о чем я даже думал до недавнего времени. И если ты думаешь обо мне иначе, ты никогда меня не знал.
Его губы сжимаются, но он кивает.
— Я знаю, — бормочет он неохотно. — Но, черт возьми, Ноэль. В чем здесь интерес?
Я замолкаю.
Был интерес. Была цель, для которой она была инструментом для достижения.
Эти цели изменились.
— Единственный интерес, который у меня сейчас есть к Элле, — это обеспечить ее безопасность, — тихо говорю я. — Как Томас всегда хотел, чтобы я делал.
— У меня есть сомнения, что в его пожелания не входило спать с ней в одной постели, — рявкает он.
— Она взрослая женщина, Кристоф. Она вполне способна принимать собственные...
— Способна ли? С тобой, я имею в виду? — Его глаза сужаются. — Разница власти довольно большая, Рэнсом.
Моя челюсть подергивается.
— Поверь мне, я осознаю эту разницу. Я осознаю, как это выглядит, и я осознаю, что наш друг Томас ударил бы меня в горло, если бы был жив. Но все так, как есть, Кристоф, — шиплю я. — И я не буду за это извиняться.
— Что ж, мир перестал бы вращаться, если бы Ноэль Рэнсом хоть за что-то извинился, так что честно.
Я тяжело вздыхаю. Он сверкает взглядом в ответ.
— В чем, блядь, дело с Принцом?
— У меня серьезные опасения насчет него в отношении безопасности Эллы.
Его брови хмурятся.
— И у меня также есть опасения насчет его причастности к смертям Матильды и Кассандры.
Пластырь сорван.
Лицо Кристофа темнеет, его голубые глаза вонзаются в меня, когда он откидывается на спинку стула.
— Слушай, я прекрасно знаю, что Оливер, вероятно, говорил с тобой в прошлом, предполагая мою собственную причастность...
— Знаешь, как мне удалось дожить до своих сорока в том мире, где я существую, Ноэль?
— Удача, наглость, деньги и еще больше удачи?
Он приподнимает бровь.
— Не совав свой нос в дерьмо, которое меня не касается.
— Томас был нашим другом, Кристоф. Жизнь его дочери и убийство его жены — безусловно, твое дело, нравится тебе это или нет.
— Согласен. Но это вечное соревнование на длину члена между тобой и Принцом — нет, — рычит он. — И я неуклонно держался в стороне от взаимных обвинений между вами. Да, конечно, Оливер приходил ко мне несколько лет назад, утверждая, что у него есть доказательства, что это ты убил Кассандру и Матильду.
— Ты понимаешь, насколько это абсурдно.
— Это более абсурдно, чем обвинять Оливера в том же самом? Слушай, какие бы доказательства ты ни предоставил, чтобы повлиять на мое мнение... Оливер сделал то же самое. Я знаю о отредактированных полицейских отчетах, о пожертвованиях полиции — и да, я понимаю, что ты крупный спонсор из-за своего деда, Ноэль. Я все это знаю.
Он вздыхает.
— Но все равно. Это косвенно указывает на тебя. Как и все, что ты нашел, указывающее на Принца. Да, Ноэль, Матильда умерла после того, как ушла от тебя, когда была с ним.
— Ты знаешь, как он всегда смотрел на Кассандру, Кристоф. Ты знаешь это, и ты знаешь, что он чувствовал, когда я пришел.
— И дальше ты расскажешь мне об ускорителях. Да, Ноэль, я знаю. Как знаю, что при взрыве на днях в «Charm, Ink» использовались те же химикаты. Я все еще не вижу причин делать вывод, что Оливер Принц ответственен или способен на убийство. Дважды. И поверь мне, я ежедневно работаю бок о бок с убийцами.
Он вздыхает.
— Мне жаль, Ноэль. Я не ввязываюсь в эту перепалку с обвинениями.
— В ночь смерти Кассандры Оливер...
— Был в гребаным Милане...
— Да, пока не приземлился обратно в Лондоне в девять часов того же вечера
