class="p1">Также, я снова начал выбирать ее ежедневный наряд — теперь в основном состоящий из очень, очень коротких летних платьев. С глубокими декольте.
Отсутствие нижнего белья.
Но в данный момент, когда я смотрю на нее, я не зациклен на мыслях о том, чтобы нагнуть ее или смотреть, как она оседлает мой член.
Я застрял на информации, которую вытянул из нее на днях, касающейся Джулианны и Бастиана Пирс. Которые теперь беременны.
Что-то было в глазах Эллы, когда она сказала мне — в тот момент, а затем позже, когда мы говорили немного более подробно об этом. И хотя я так же равнодушно рад, как и любой другой, этой новости — и более чем немного самодоволен тем, что могу назвать Брэддока дедушкой до того, как ему исполнится сорок пять — что-то не дает мне покоя.
Тот взгляд в ее глазах. И это меня беспокоит.
Потому что, хотя я не против детей, я не думаю, что это в моих планах. Просто не мое. И слава богу, это не было частью моего довольно катастрофического брака с Матильдой.
А теперь? Теперь я миновал ту часть своей жизни. Джулианна и Элла одного возраста. И да, Бастиан тоже старше. Но ему тридцать пять. Мне, блин, сорок три. Мне было бы за шестьдесят, прежде чем мой ребенок пойдет в университет. Статистически, я был бы уже мертв, прежде чем они действительно завели бы свои собственные семьи.
Между тем, Элле двадцать один. И есть часы, которые либо только начали тикать, либо вот-вот начнут. И я не знаю, что это значит для нас.
Я хмурюсь, моргая, когда это слово ударяет меня.
Мы.
Мои губы сжимаются. Откуда, черт возьми, вообще взялось это слово? Эта... вещь. Эта договоренность. Мы буквально подписали контракт, который по определению, должен был быть временным. У него есть дата окончания.
И все же, это меня беспокоит. Я предпочитаю не думать о том, что в этом предложении, которое мы с ней пишем, может быть точка.
Однако она может быть там, независимо от того, что я решу игнорировать.
Мой пульс гудит, когда мои глаза опускаются к ней через стекло.
И если это затянется, и если я прочитал взгляд в ее глазах так, как я думаю... что теперь? Насколько это вообще справедливо — заманить ее к себе, зная, что я не могу или не дам ей то, чего она, возможно, захочет?
Я бормочу себе под нос, отворачиваясь.
Когда, черт возьми, все стало таким сложным?
Мой телефон загорается на столе звонком.
— Кристоф...
— Я сейчас пришлю тебе кое-что.
Его голос тонок, но звучит смертоносно. Мои глаза сужаются.
— Что ты нашел?
— Как я и сказал, сейчас пришлю.
Он глубоко дышит.
— Я ненавижу, что пошел в эту кроличью нору, Рэнсом. И тебе лучше помнить, что я сделал это только из-за Томаса.
— Спаси...
— Не благодари меня за это, Ноэль, — тихо рычит он, а затем вздыхает. — Это было найдено на старом, подключенном к сети жестком диске Оливера. Он был стерт, но мои люди извлекли несколько файлов. То, что я тебе отправлю, похоже на первую страницу PDF-файла.
— Остальное?
— Цифровой пепел.
Он прочищает горло.
— Тебе понадобится только первая страница, — тихо говорит он. — И опять же, я делаю это ради Томаса, ради безопасности его дочери и потому что, увидев это, я крайне неохотно перешел на твою сторону.
Мой пульс стучит, челюсть скрипит.
— Я не буду благодарить тебя, Кристоф. Но скажу, что я признателен.
— Счастливо, Ноэль.
Он вешает трубку. Секунду спустя я получаю уведомление об электронном письме. Я опускаюсь в офисное кресло и открываю его, открывая прикрепленное изображение — по-видимому, первую страницу какого-то PDF-документа. Верхний колонтитул — от психиатр-поведенческий терапевт, доктора Рэймонда Чона из Нью-Йорка. И документ выглядит как написанная от руки верхняя страница отчета о психологической оценке:
Доктор Рэймонд Чон, доктор медицины
3287 7-я авеню, офис B
Нью-Йорк, штат Нью-Йорк
10018
Субъект: Принц.
Я замираю, мои глаза вонзаются в экран, когда я читаю дальше.
Оценка нового пациента: выводы и предварительные методы лечения / корректирующие курсы.
Мистер Принц, гражданин Великобритании, пришел на оценку добровольно — не конфликтен, восприимчив к вопросам и психологическим запросам. Нет немедленно очевидной или высказанной самостоятельно истории острой травмы. Пациент хорошо образован, богат и происходит из хорошо связанной семьи как в бизнесе, так и в политике. Психологические проблемы не связаны с финансовым или профессиональным стрессом.
На сеансе мистер Принц был знаком с тестом на психопатию PCL — R . Более того, казался взволнованным возможностью пройти его. В беседах, касающихся теста, субъект проявлял хвастовство, чрезмерную самоуверенность и в то же время стремление угодить.
Предварительные результаты PCL — R убедительно указывали на склонность к психопатии.
Мистер Принц признается в увлечении огнем с раннего возраста.
Мир, кажется, наклоняется вокруг меня. Мое дыхание становится тяжелее, мои глаза сужаются на словах, загорающихся на моем экране.
Мистер Принц демонстрирует довольно циничное пренебрежение к человеческой жизни или страданиям. Я бы не рискнул назвать это макиавеллизмом, только из-за его крайнего нарциссизма. Мистер Принц считает себя «выше» других, и по моему мнению, ему было бы чрезвычайно трудно работать с кем-либо, кроме себя, для достижения целей.
Святое дерьмо. Принц печально известен тем, что он волк-одиночка, когда дело касается его бизнеса. За его собственным столом в зале заседаний сидят в лучшем случае номинальные члены совета директоров, и за последние четыре года он уволил всех до единого.
Все, чего я всегда боялся — все мои подозрения — изложены в заметках обследования. И у меня кровь стынет в жилах.
Хотя пациент открыто не признавался в совершенных преступлениях, не хвастался ими и даже не намекал на них, по моему профессиональному мнению, мистер Принц демонстрирует подавленные проблемы с гневом, мегаломаниакальные тенденции, крайний нарциссизм, возможно, проистекающий из недиагностированного биполярного расстройства. И самое тревожное — пироманиакальное увлечение.
Настоятельно рекомендуется дальнейшее расширенное тестирование и поведенческий мониторинг. Когда это было предложено мистеру...
И все. Это вся страница. Я смотрю на нее в ужасе, мое сердце колотится в груди. Это не те разрушительные доказательства, которые я искал.
Это в сто раз хуже.
Паника пронзает меня, я вскакиваю из-за стола и бросаюсь к окну. Я крепко сжимаю его раму, вглядываясь в темноту.
С Эллой все в порядке. Она все еще сидит на скамейке, печатая на ноутбуке.
Мой пульс стучит, руки слегка трясутся, когда я хватаю телефон.
— Лиам, — рычу я. — Я хочу полный
