для себя и своих дочерей. И, думаю, отчасти это было потому, что ее бывший муж меня недолюбливал. Но для меня? — Его рот кривится. — Я знал, что Оливер хотел ее.
Мои брови поднимаются.
— Ты женился на ней только чтобы насолить Оливеру?
Его глаза встречаются с моими.
— Я говорил тебе, что я не белый рыцарь, Элла.
Я наклоняюсь, целуя его в щеку.
— Ты можешь быть моим белым рыцарем.
Ноэль улыбается, его руки скользят вверх по моим бедрам под летним платьем, сжимая мою талию. Но этот узел застрял у меня в животе и горле. Мысль о нем... с ней...
Я морщу нос, хмурясь.
— Это было очень, очень давно, Элла, — мягко шепчет он, обхватывая мое лицо. — Я более чем на двадцать лет старше тебя, — тихо бормочет он. — И это было очень давно.
— Ты трахал ее...
— Перестань, — бормочет он, качая головой.
— Ты имел ее задницу?
Его челюсть сжимается.
— Что ты делаешь, Элла?
— Ничего, — хмурюсь я. — Я просто... мне любопытно и...
— Ревнуешь.
Мои глаза встречаются с его. Его сужаются.
— Я ревную к любому мужчине — любому незнакомцу на улице — который просто смотрит на тебя, — мрачно шипит он.
Я глотаю.
— Да, я ревную.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что это не имело значения.
Его челюсть скрипит. Мое дыхание перехватывает.
— А это имеет.
Я краснею, мой пульс учащается от его слов.
— Ты не ответил на последний вопрос.
Он закатывает глаза.
— Нет.
Что-то вздымается во мне, воспламеняя меня. Я допиваю остатки вина и ставлю бокал на столик рядом с нами. Я сильнее прижимаюсь бедрами к нему, медленно двигая ими, когда провожу руками вверх по его груди. Я чувствую, как он шевелится подо мной, пульсируя и становясь больше.
Жар скапливается между моих ног.
Я опускаю руку между нами, и он рычит, когда я обхватываю его внушительную выпуклость.
— Что, по-твоему, ты делаешь? — бормочет он.
Я дрожу, пульсируя странной дикой энергией, когда наклоняюсь к его уху.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, как никогда никого не трахал.
Его член пульсирует в моей руке, заставляя меня дрожать.
— Элла...
— Я прошу тебя...
— Да, и меня беспокоит, что ты делаешь это, потому что чувствуешь необходимость превзойти мое прошлое.
Я глотаю, качая головой, когда начинаю ослаблять его галстук.
— Я делаю это, потому что хочу тебя везде, — задыхаюсь я. — Потому что хочу, чтобы ты обладал мной полностью, и хочу знать, что я обладаю тобой так, как никто другой никогда не обладал.
— Ты не хочешь идти по этому пути со мной, малыш, — напряженно рычит он, его член так сильно пульсирует о мое бедро.
— Да, хочу. И ты знаешь, что хочу. И если ты думаешь иначе...
Я провожу зубами по его мочке уха, чувствуя, как его тело напрягается и прижимается ко мне, что заливает меня жаром.
— Тогда докажи, что я не права.
Время замирает на четверть секунды. А затем внезапно я ахаю, когда он прижимает свой рот к моему.
Глава 22
Элла
— Закрой глаза.
Я глотаю, пульсируя везде, когда он ставит меня на пол. Честно говоря, я понятия не имею, где в огромном доме мы находимся — во-первых, потому что я здесь вообще впервые, а во-вторых, потому что последние пять минут я стонала ему в рот, пока он нес меня по позолоченным коридорам.
— Где...
— Закрой глаза, Элла, — бормочет он мне в губы.
Дрожь дразнит меня. Я киваю, медленно опуская веки.
— И держи их закрытыми.
Мой пульс стучит в груди, когда я слышу, как он открывает двойные двери. Одна его рука берет мою. Другая ложится на поясницу, ведя меня в комнату. Сделав несколько шагов, он останавливается.
— Держи глаза закрытыми.
Я киваю, дрожа, когда чувствую, что он отходит. Но мгновение спустя он возвращается, прямо за мной. Я дрожу от его жара — от его теплого дыхания, дразнящего затылок. Что-то шелковистое ложится мне на глаза, пугая. Но я держу их закрытыми, пока он медленно затягивает повязку, завязывая ее у меня на затылке.
Я дрожу, когда его руки скользят вниз по моим рукам, к бедрам. Он притягивает меня к себе, его губы касаются моего уха.
— Ты доверяешь мне?
Слова зажигают что-то внутри меня. Они электризуют меня, заставляя мои ноги дрожать, когда жар мгновенно скапливается между ними.
Да.
Ответ приходит непрошено. Не нужно обдумывать или размышлять. Не нужно ходить вокруг да около.
Раньше я считала мужчину, который сейчас завязывает мне глаза и ласкает меня, монстром. Я когда-то пыталась убить его, в каком-то смысле.
Теперь он мой муж.
Теперь одна мысль о его прикосновении посылает дрожь по моему позвоночнику.
Теперь я безоговорочно доверяю ему.
— Да, — мягко задыхаюсь я.
— Хорошая девочка.
Мой пульс стучит в ушах, кожа покалывает, когда его пальцы двигаются к молнии на затылке. Он тянет ее вниз, позволяя платью упасть с плеч. Оно падает к моим ногам, и я дрожу, извиваясь под его взглядом, даже если могу только чувствовать его.
Следом идет мой бюстгальтер, искусно расстегнутый, прежде чем толстые пальцы освобождают бретели с моих плеч. Тыльные стороны его рук касаются боков моей груди, посылая мурашки по коже, когда мои соски твердеют. Когда он прижимается ко мне, позволяя своим губам коснуться затылка, я чувствую, что он без рубашки — его горячая кожа и мышцы прижимаются к моей обнаженной спине.
Те же руки скользят вниз по моим ребрам, дразнят мои бедра и скользят в мои трусики. Я хнычу от ощущения его дыхания на моей заднице и задней части бедер, когда он стягивает их вниз и снимает с моих ног.
Он берет меня за руки, мое дыхание учащается в тепле комнаты. Я позволяю ему вести меня по паркетному полу, пока мы не останавливаемся.
— Дай мне руку.
Я глотаю, когда он берет ее, вытягивая мою руку в сторону и обматывая мои пальцы вокруг какой-то полированной деревянной стойки.
Столбика кровати.
Тот факт, что мы в спальне, заставляет меня пульсировать еще сильнее. Словно подтверждает, что то, что, как я знала, должно здесь произойти, непременно произойдет.
Он возьмет меня. И он будет иметь меня так, как ни одну женщину до меня. И это, вероятно, должно пугать меня, а не возбуждать. Это должно вызывать у меня нервозность.
А не влажность.
Шелковый галстук плотно обматывается вокруг моего запястья. Он рычит, натягивая достаточно сильно, чтобы я ахнула, когда он начинает привязывать мое запястье к столбику кровати.
