момент просто вздохнем с облегчением.
С превеликим удовольствием.
Следующий нож реальности, вонзившийся в мою страну фантазий, — это предстоящее голосование — то самое, на котором совет директоров решит, останется ли Ноэль в своей собственной компании.
— В связи с последними событиями, — говорит он небрежно, когда я завожу этот разговор утром за кофе. — Принц предложил отложить голосование еще на месяц. Очевидно, он увидел надпись на стене в связи с последними событиями и знает, что его голосование бесполезно.
Когда он снова поворачивается к своей газете, мой разум возвращается к гала-вечеру и к тому, как Ноэль ухаживал за своим «китом», чтобы укрепить свою защиту за столом совета директоров. Что, очевидно, он и имеет в виду.
Я хмурюсь.
— Ноэль, я бы подписала все, что ты хотел бы, чтобы я подписала, обещая голосовать так, как ты захочешь, на следующем собрании. — Мои брови морщатся. — Тебе не нужно было продавать акции, чтобы привести того парня-кита, кто бы он ни был.
Он любопытно усмехается, поднимая на меня взгляд через стол для завтрака.
— Лорд Чонси Ньюкасл.
Я кривлюсь.
— Ты не можешь быть серьезен с таким именем.
— У английской аристократии ноль толерантности, — ворчит он, заставляя меня ухмыльнуться.
— И в любом случае, я этого не делал.
Я хмурюсь.
— Не делал чего?
Он снова смотрит в свою газету.
— Я не продавал ему акции, чтобы привести его в совет.
— Но... голосование...
— Голосование в безопасности.
Он любопытно смотрит на меня.
— Надпись на стене, которую Принц увидел и на которую я ссылался, была ты, — рычит он. — И я.
Мое лицо горит, когда детали складываются. Мое сердце учащается, когда я ловлю его взгляд.
— Хочешь... чтобы я подписала...?
— Нет.
Я закусываю губу.
— Так ты доверяешь, что я...
— Да.
Я ухмыляюсь, выскальзывая из своего стула и обходя стол, чтобы скользнуть к нему на колени.
— Наконец понял, что кофе лучше с этой стороны стола? — тихо рычит он.
Я ухмыляюсь, медленно кивая и прижимаясь носом к его шее.
— Что еще лучше с этой стороны?
— Трахаться на нем.
Мои трусики еще не сняты с лодыжек, а он уже похоронен во мне.
Через неделю после нашего французского побега несколько знакомых лиц из дома официально въезжают — Розмари, Кевин и Хави, а также Лиам. Ладно, под «въезжают» я имею в виду, они въезжают в несколько домиков, окружающих главный особняк. Что все равно кажется суперэлитарным. Но когда я завожу речь об этом, Ноэль напоминает мне, что конфиденциальность означает, что он может иметь меня фактически в любое время, в любой комнате.
Он приводит веский аргумент.
Несколько дней спустя, когда Ноэль и я сидим на задней террасе в садах, мой телефон пикает от сообщения.
Несколько дней спустя Кевин выходит в задний сад на террасу и объявляет, что у нас гость.
Ноэль хмурится.
— Кто?
— Он говорит, что он ваш друг, Мастер Рэнсом.
Я сдерживаю желание фыркнуть. По-видимому, весь этот «Мастер Рэнсом» — это полностью инициатива Кевина; Ноэль ничего такого не просил. Но когда Кевин начал так говорить в первый же день своей работы, Ноэль был так позабавлен, что просто позволил ему.
— Некий мистер Зима.
Я хмурюсь при знакомом имени, мои глаза метнулись к Ноэлю. Его лицо остается совершенно бесстрастным, но я вижу блеск чего-то, прячущегося в его глазах — хотя что именно, неясно.
— Ладно, — наконец ворчит Ноэль. — Проводи...
— Ну, ну, Рэнсом.
Я кружусь, моргая, когда потрясающе красивый мужчина с темными волосами и абсолютно пронзительными ледяными голубыми глазами выходит из дома за сбитым с толку Кевином. На нем повседневный, но очень шикарный и модный летний костюм. Мои глаза стреляют к татуировкам на его запястьях, на тыльной стороне одной руки и на шее.
— Роскошный виноградный особняк, спортивная машина или пять в гараже и девушка вдвое моложе тебя под руку.
Ноэль сверкает взглядом на мужчину, который просто усмехается в ответ, сверкая белозубой улыбкой.
— Ты полностью погрузился в кризис среднего возраста, да?
Кевин выглядит потрясенным, когда поворачивается обратно к Ноэлю.
— Мастер Рэнсом, примите мои искренние извинения...
— Всё в порядке, спасибо, Кевин.
Дворецкий Ноэля кивает, бросая неодобрительный взгляд на татуированного мужчину позади себя, прежде чем юркнуть обратно в дом.
— Мастер Рэнсом? — Губы мужчины изгибаются от удовольствия.
— Что ты здесь делаешь, Кристоф, — тонко рычит Ноэль.
Кристоф Зима.
Внезапно до меня доходит, и мой пульс подпрыгивает. Он один из тех мужчин на фотографии на стене Ноэля — «Короли и Злодеи», как назвал их Оливер, когда я ходила к нему в офис. И Кристоф... мафия? Нет, русская Братва.
Я тяжело сглатываю.
— Что, я не могу заглянуть поздороваться со старым другом?
Ноэль вздыхает, откладывая телефон, в котором работал, и встает, расправляя плечи.
— Можешь, если позвонишь сначала.
Кристоф вздыхает, переведя взгляд с Ноэля на меня, его ледяные голубые глаза сверкают.
— Скажи мне, он всегда такой гостеприимный в эти дни?
— Думаю, ты застал его в дружелюбном настроении.
Мужчина с восточноевропейским акцентом широко ухмыляется мне.
— Очень рад снова видеть тебя, Элла.
Когда мои брови хмурятся, он прочищает горло.
— Я был на похоронах твоего отца, — говорит он торжественно. — Правда, боюсь, что из-за сложившихся обстоятельств я не смог сразу раскрыть свою личность.
— Да, быть в розыске МИ5 обычно негативно сказывается на социальной жизни, — бормочет Ноэль, становясь рядом со мной и кладя руку мне на поясницу.
Господи, я чувствую собственническую энергию, пульсирующую вокруг него.
— Ну, теперь всё улажено.
Кристоф улыбается, делая шаг ко мне. Рука Ноэля твердеет у моей спины, но тем не менее я протягиваю руку, чтобы пожать руку другого мужчины, когда он предлагает ее. Он тепло пожимает ее.
— Твой отец был дорогим другом, Элла.
Мои глаза мечутся к Ноэлю при использовании Кристофом слова «отец». Он не поворачивается ко мне, но я чувствую, как его палец постукивает по моей спине.
— Мы оба были. — Кристоф ухмыляется. — Знала ли ты, что мы с Ноэлем оба были в больнице в день, когда ты родилась?
Мои брови хмурятся.
— Подожди, правда?
Я снова перевожу взгляд на Ноэля. На этот раз он поворачивается, уголки его губ изгибаются вверх, и он кивает.
— Что именно привело тебя сюда, Кристоф?
Мужчина пожимает плечами, проводит пальцами по челюсти и садится на один из стульев на террасе.
— Я был на пути в Париж.
— По делам?
— Нет, потому что это Париж, Ноэль. Ты помнишь, что такое веселиться, да? Как когда мы постоянно туда ездили?
Он вздыхает, поворачиваясь ко
