ней сногсшибательно.
— Спасибо, — говорю я с притворной резкостью, хотя краснею. — И я не пыталась соблазнить тебя, чтобы ты отпустил меня в «Туфельку». Потому что мне не нужно, чтобы ты мне позволял что-либо делать.
Его челюсть подрагивает. — Это начинает сильно смахивать на «Ноэль, пожалуйста, перегни меня через этот стол и отшлепай мою задницу докрасна за то, что я такая дерзкая», знаешь ли.
Мое лицо пылает жаром. Мои бедра сжимаются.
— Ну?
Его глаза впиваются в меня, мышцы на шее перекатываются.
— Иди повидайся со своей подругой. Получишь свое наказание, когда вернешься.
Разочарование охватывает меня. Я только что получила то, чего хотела, но оказалось, что это лишь половина того, чего я на самом деле хотела.
Я соскальзываю со стола.
— Ладно, хорошо, наверное. Если у тебя не хватает духу...
Я ахаю и стону, когда он вырывается из кресла, сильно перегибает меня через край стола и задирает мою юбку. Следом падают мои трусики, и я вскрикиваю в экстазе, когда его ладонь шлепает по моей голой заднице.
— Будет десять.
Я стону, извиваясь в предвкушении.
— Считай.
— Да, сэр.
Полтора часа спустя — после того, как десять шлепков привели к тому, что я стояла на коленях на его офисном кресле, пока Ноэль сзади трахал меня как сумасшедший, — я на заднем сиденье «Бентли» по пути в «Хрустальную туфельку». Лиам, конечно, за рулем, но я подняла перегородку и набираю номер Джейкоба.
— Поздравляю, — усмехается он, хрипло дыша в трубку, а затем кашляет.
Я хмурюсь. — Джейкоб...
— Я в порядке, я в порядке, — хмыкает он, прочищая горло. — Честно, я в порядке, Элла. Просто небольшая одышка после того случая.
«Случай» — так это звучит слишком обыденно. Слишком безобидно. К тому же не мне нужна была медицинская помощь, как ему. Я не была так близка к потере жизни, как он. Так что, возможно, такие мелочи, как называть нападение «случаем», это его способ отстраниться от травмы.
— Как ты себя чувствуешь?
— О, нормально, нормально, — снова смеется он, на этот раз не кашляя.
— Но что важнее, как ты? Элла, ты, должно быть, на седьмом небе от того, что Корона прекратила это нелепое дело.
Я ухмыляюсь.
— Я... да. Это еще не до конца осознается. Но тяжесть, которая спала, ощущается невероятно.
Он усмехается. — Уверен, что так.
— Ты точно нормально себя чувствуешь?
— О... — вздыхает он. — Физиотерапия помогает. Мне просто немного скучно сидеть взаперти в своем таунхаусе днем и ночью. Я становлюсь нервным, когда не могу выйти на улицу. Но они посадили меня на строгий график, когда я вообще могу двигаться. А когда двигаюсь, приходится пользоваться этой чертовой тростью.
Я кривлюсь.
— Ох, мне жаль, Джейкоб. — Я улыбаюсь. — Хочешь компании?
Он смеется.
— Да, вообще-то! Я бы очень хотел. У меня было назначено свидание на прошлый вечер — конечно, остаться дома. Но он меня бросил.
Я моргаю, застигнутая врасплох его признанием.
Джейкоб тихо посмеивается.
— Я... склонен не афишировать свою личную жизнь, Элла, — бормочет он. — Если бы ты могла...
— Думаю, можно с уверенностью сказать, что мы оба предпочитаем, чтобы наша личная, частная жизнь оставалась таковой, Джейкоб, — мягко говорю я.
— Спасибо.
— И эй, это его потеря, — язвительно выплевываю я. — Твое свидание, я имею в виду.
Он громко смеется, и смех переходит в кашель. Но затем он снова отдышивается.
— Спасибо, — вздыхает он. — Мне это было нужно. Ах, но с хорошей стороны, ожидаемая цена «Charm, Ink» на предстоящее первичное публичное размещение акций резко растет.
— Не бывает плохой рекламы, да?
Он усмехается. — Похоже, что нет. Слушай, Элла, надеюсь, это не бесцеремонно и не странно в связи с тем, что я начальник. Но, не хочешь ли прийти ко мне на ужин? Через два дня, если ты свободна?
Я ухмыляюсь.
— Я бы очень хотела, если честно. — Я закатываю глаза. — Я тоже не отказалась бы выйти в свет.
— Ах, да, заперта в особняке с высоким темным и мрачно красивым. Quelle horreur.1
Я хихикаю, краснея.
— Ну, можешь посвятить своего мужа в мою личную жизнь. Уверен, он гораздо охотнее позволит тебе прийти, если поймет, что я вряд ли попытаюсь залезть к тебе в трусики.
Я ухмыляюсь.
— Это не помешает.
Джейкоб смеется. — Увидимся через два дня, Элла.
— С нетерпением жду.
Когда я вешаю трубку, я понимаю, что мы почти приехали в «Туфельку». Я тянусь к кнопке и опускаю перегородку.
— Эй, Лиам? Ты не против, если я попрошу тебя...
— Ждать в машине? — хмыкает он. — О, я и ногой не ступлю в эту гребаную дыру.
Я ухмыляюсь.
— Ой, Гарри не такая уж страшная, когда узнаешь ее поближе.
Он сверкает на меня взглядом в зеркале заднего вида.
— Но я также хотела спросить, не мог бы ты высадить меня за углом?
Он бросает на меня любопытный взгляд.
— Слушай, это мои люди. Я была частью этого района, и я не видела их какое-то время. — Я пожимаю плечами. — Подъезжать к парадной на «Бентли» кажется... безвкусицей?
Он усмехается, поворачивает руль и останавливает машину у обочины кварталом дальше от «Туфельки».
— Ладно, справедливо. Я припаркуюсь у входа, когда будешь искать машину, чтобы ехать домой.
— Ты лучший. Спасибо, Лиам.
Я открываю дверь и снова наклоняюсь внутрь.
— Передать Гарри привет?
— Я могу придумать кое-какие более яркие послания для передачи.
Я ухмыляюсь, выхожу и захлопываю дверь. Я иду по кварталу, сворачиваю за угол и вижу впереди переулок за «Туфелькой». Я почти на месте, когда рядом со мной останавливается темно-черная машина. Дверь открывается как раз в тот момент, когда я поворачиваюсь.
Из нее выходит Оливер Принц.
По моей коже ползут мурашки, кровь стынет в жилах, когда я разворачиваюсь к нему с яростью на лице.
— Оставайся, блядь, подальше от...
— Элла, пожалуйста, мне нужно...
— Нет, что тебе нужно — это держаться, черт возьми, подальше от меня, — шиплю я, сужая на нем глаза.
— Ты использовал меня. Ты, блин, манипулировал мной...
— Я показал тебе правду...
— Ты показал мне гребаную историю! — рявкаю я на него. — Ты показал мне повествование, которое я хотела видеть, чтобы использовать мой гнев и мою потерю ради собственной гребаной выгоды, пытаясь получить компанию Ноэля.
Его глаза сужаются.
— Я мог бы напомнить тебе, Элла, что это ты связалась со мной, чтобы помочь мне попасть в этот зал заседаний.
— Поверь, Я сожалею об этом.
— Как и том, что переспала с человеком, который убил твою...
— О хватит уже! — реву я, достаточно громко, чтобы, кажется, отбросить
