Аденом, я итак сделала больше, чем следовало. По дороге к дому, где разместили мать и сестру, натыкаюсь на Вольфа. Он явно шел в ту же сторону. Останавливается и словно раздумывает — продолжить путь или свернуть?
— Вибек — киваю.
— А я к вам шел.
— Зачем? — смотрю на пакет в его руках, оттуда пахнет жаренным мясом. Несет еду? Зачем? Разве все здесь не едят вместе?
— Мне нравится твоя сестра! — опять киваю, почему-то Вольф дергается.
— Я знаю — после минутного молчания, все же произношу я.
— Знаешь? — не понимает Вольф.
— Ты сильно пахнешь, когда Майя рядом. Я могу не чувствовать, но я помню, как себя ведут люди.
— И ты не против? — недоверие в голосе меня удивляет.
— Нет. Если это нравится Майе, мне все равно. Ты — человек. Не сожрешь же ее.
Когда Вольф начинает смеяться, я не сразу понимаю, что с ним. Но, благодаря памяти осознаю, что это прозвучало двояко. Для человека.
— Прости, я понял, что ты имела ввиду.
— А я поняла, почему ты смеялся.
— Но, я подумал… Майе шестнадцать. А мне двадцать четыре.
— И что?
— Это ничего?
— Пока Майе нравится — ничего.
— Я — нормальный, ты не подумай. Я ее не обижу — потер подбородок Вольф.
— Конечно, ты ее не обидишь. Раньше я убью тебя — констатирую я факт.
— Спасибо за понимание — слегка улыбается Вольф.
— Не за что — усмехаюсь, вот теперь я пошутила, но он не понял.
Передумав идти к Майе, ей теперь есть чем заняться, я решила заняться кое-чем поинтересней.
Да уж, механиков им явно не хватает. Не спорю, что пару машин они смогли починить, но этого мало. В распоряжении людей было три вертолета, оба военного типа. Этим-то металлоломом я и занялась, как только смогла вырваться из-под опеки Майи и надоедливого доктора Шуйбэ. Для человека он был слишком любопытен и отстал только когда я отрезала себе мизинец. А через три часа на его месте вырос новый. Думаю, он испугался.
— Что делаешь? — запах Мангуса я учуяла несколько минут назад, но не стала обращать на него внимание.
Он за эти два дня мне порядком надоел. Никогда не думала, что люди могут быть настолько раздражающими. Мангус бил все рекорды. Вот и сейчас он стоял надо мной и раскачиваясь с пятки на носок наблюдал за моими действиями.
Я не стала отвечать ему. Разве не видно? Я пытаюсь починить вертушку. Вертолеты в неплохом состоянии. У одного помято крыло и выбито лобовое стекло, у другого пробит бак с горючим, которое давно вытекло, а у этого проблемы с вертушкой. Пришлось ее отсоединить. Это даже проблемой не назовешь, для мастера работы на день — два, а для меня — в теории изучившей механизм летных аппаратов понадобиться около недели, если мозговые процессы не ослабнут. Но, судя по Шуйбэ такой поблажки я не получу. Эти люди ни полном серьезе вознамерились кормить меня, а хочу я этого или нет — никто не поинтересовался.
— Ты в этом так хорошо разбираешься и тогда машину тоже ты починила. Откуда столько знаний? — я продолжила его игнорировать. Мангус присел на корточки:
— Твоя сестра говорила, что тебе было четырнадцать, когда начался весь этот бред…
— Эко-генная катастрофа — автоматически поправила я.
— О! Заговорила. Какая разница, как это называть? Все равно, ведь ничего не изменится.
-«Этот бред» — не несет в себе смысловой нагрузки. Эко-генная катастрофа — это ситуация намеренно вызванная людьми. Человечество возомнившее, что они — Боги, уничтожило себя. Чувствуешь разницу? — заканчивая на сегодня с вертушкой, встала я на ноги.
— С тобой тяжело говорить — усмехнулся Мангус.
— Вот и не говори — пожала я плечами.
Очень старая привычка. Я при жизни часто так делала. После смерти только это и не изменилось. Повела носом. Джонсон где-то поблизости. Мне надо с ним поговорить. Сегодня я кое-что унюхала и мне это не очень понравилось. Стоит предупредить генерала.
Я обошла стоявшего у меня на пути Мангуса. Запах генерала приближался с востока, я шла, стараясь не смотреть вокруг. Хотя глаза и скрывали очки, солнце все равно резало сетчатку. Поэтому к Джонсону я подошла непозволительно близко, уткнувшись взглядом в его ботинки.
— Вибек? Ты что-то хотела? — генерал единственный, кто не вскидывал оружие и не пытался отойти подальше при моем приближении. Он не из пугливых.
— Да — подняла я голову, Джносон — человек, ему неприятно, когда я прячу глаза.
Я посмотрела на Дарена, который был чуть позади генерала, его рука лежала на кобуре. Говорю же, они бояться меня. Все они. А Дарен особенно. Он не понимает этого, но его инстинкты все осознают и стараются оградить носителя от меня.
— Не хочешь говорить при свидетелях? — правильно оценив мое молчание, уточнил Джонсон.
Я могу сказать, что при жизни он бы мне очень понравился. И не только, как человек, но и как мужчина. В генерале не было особой красоты, по-правде сказать он совершенно некрасив. Слишком тяжелый подбородок, узкий лоб, глубоко посаженные глаза, тонкие губы и сломанный нос. К тому же высокий рост и мощное телосложение окончательно делали его похожим на монументальную скалу, а не на человека. По сравнению с утонченной красотой светловолосого Дарена Джонсон смотрелся устрашающе комично. Но, он мог бы мне понравится, особенно, его запах. А вот это уже от мертвеца во мне. Генерал пах табаком, кожей и свинцом. Этот запах заставлял мое нутро корежиться от желания свернуть ему шею.
— Я могу рассказать, но не думаю, что ты бы хотел делиться такой информацией раньше времени — отвлеклась я от своих не лучших мыслей.
— Дарен, проверь постовых — отдал приказ генерал.
— Да, сэр — кивнул Дарен напоследок одарив меня полным опасений взглядом и развернувшись пошел к воротам.
— Так, что случилось? — заслонил Джонсон спину Дарена от моего пристального взгляда.
— Ничего хорошего — ирония — это еще один недостаток прошлого — Генерал, я не уверена. Возможно, вы уже пересекались к ними…
— С кем? — перебил меня Джонсон, напрягшись.
— Люди — снимая очки, я потерла переносицу, кожа с непривычки сжималась под очками — хорошо вооруженный, могу предположить, боевой отряд. Сорок три сердечных ритма. То есть, сорок три человека. Они на машинах и с большой скоростью приближаются. И как бы странно это не звучало, с ними инфицированные.
Я сама понимала, что мои слова неправдоподобны. Именно, поэтому, учуяв их еще утром, я до обеда перепроверяла свои ощущения. Но, мой слух и обоняние выдавали одну и ту
