о, вот теперь я его узнала, это же мой недавний знакомец, кто винил меня в чье-то смерти.
— Не должна покинуть пределов этой комнаты, понятно? — повернулся к парню Джонсон.
— Да, сэр.
— А я вижу, у вас тут дисциплина — присвистнула я — что и мозги Вам так же по приказу сдавали?
— Да, что-то не так?
— И скольких убили?
— Ни одного, даже половины взятого не потребовалось, как мы думали — вклинился тот, с повязкой.
— Вы, Вибек, не совсем понимаете. Я стрелял в Вас и приношу свои извинения, но «Последний Рубеж» не то место, где убивают людей. Семь моих солдат добровольно решилось на донорство, после того, как Вы уже во второй раз спасли нас от участи стать кормом для падальщиков. Люди с радостью поделятся с Вами костным мозгом, чтобы не пришлось умирать их близким — какая прочувствованная речь.
— Генерал, ты кажется не понял — устала я с ним любезничать — я - не герой, который будет вас всех спасать. У меня нет никакого желания делать это и я не рвусь жрать мозги, чтобы быть в относительном сознании, я привела к вам своих родных только, чтобы они переждали зиму здесь. И на это время, я так и быть лишу вас близкого знакомства с инфицированными и модифицированными. Для этого мне не нужно быть вменяемой, могу и как инфицированные бегать вокруг. А как только наступил весна, я заберу сестру и мать и уведу их отсюда. Это понятно?
Генерал смотрел на меня не меньше минуты. Я понимала, что если бы он мог угрожать мне или приказывать, то уже сорвался бы и сделал это. Но, сейчас я сильнее и его, и его людей, которыми он так дорожил. Он ничего не может мне сделать.
— Эти люди умрут без Вас, Вибек. Они уже почти мертвы потому, что лишились веры в себя и свои силы. Когда Вы помогли нам, каждый в «Последнем Рубеже» снова стал чувствовать, что не все потеряно. Но, если Вы откажите нам сейчас, совесть мучить не будет? — подло, зато верно.
— Генерал, моя совесть давно загнулась в муках. Я убила две сотни людей сознательно и миллиарды бессознательно, думаете еще кучка что-то решит?
— Что Вы…
— Ничего я не имею в виду — махнула я рукой.
— Бека!
Сестра растолкала людей и бросилась ко мне. Я обняла малышку и прижала к себе. Сейчас я ее любила. Не помнила, что любила. А именно Любила. Мозг на данном этапе включает органы чувств и нервных окончаний, оттого мне было так больно вытаскивать пули. Все-таки это тяжело — быть почти человеком.
Майя выглядела очень хорошо, по меркам этого мира — просто замечательно. Чистая, в теплой одежде и со здоровым румянцем на щеках. Она и чувствовала себя тоже неплохо. Может, не настолько прогнило еще общество? Или возможно ЭТОМУ общество просто повезло и они не успели опуститься на дно?
— Ты больше никуда не уйдешь? — голос дрожит от готовых хлынуть слез.
— Майя…
— Нет! Пообещай!
Я морщусь. Все же я — не человек. Приказы сестры, которые я с легкостью выполняю на трех стадиях Голода, я с такой же легкостью вынуждена выполнять и сейчас. Пусть мозг и противиться этому, но инстинкты сильнее. Я физически не способна ей отказать. Противно? Противно. Злит? Как не странно, но на Майю я не могу злиться. Она — моя сестра, она — мое спасение. Злиться на нее, так же грешно, как злиться на Бога.
— Обещаю. Я никуда не уйду.
— Правда?
— Ты же знаешь, тебе я не могу лгать.
Позади нас Джонсон не может скрыть вздоха. Вот и попалась. Может, он и не понял, что сестра отдала мне приказ, зато он осознал, что ее просьбы я не в состоянии отклонять. Дерьмо!
— Тебе здесь понравиться! А еще генерал сказал, что вылечит тебя и ты всегда сможешь говорить со мной! Представляешь?
Да уж, я представляю. Его лечение ни на секунду не даст мне забыть лица тех, кого я убила, словами не выразить, КАК я ему благодарна.
— Ты хочешь остаться здесь? — уже зная ответ, все же спрашиваю я.
— Да! Очень! Мы сможем жить, как раньше! Бека, разве не здорово? — улыбается Майя.
На самом деле, ради этой улыбке я готова пожертвовать забвением. Ради Майя, я готова на все. Я умою этот мир кровавыми слезами, чтобы только Майя никогда не переставала улыбаться. Я останусь.
— Здорово. А теперь, если тебе не трудно, сходи и найди мне какие-нибудь вещи, думаю генерал не будет против? — выразительно смотрю я на Джонсона.
Тот только кивает, Майя выходит за дверь. Вздыхаю, понимаю, что это было лишним. Пуля в легких и похоже не одна, больно. Ненавижу свое новое состояние.
— Сейчас сестра принесет мне одежду и для начала я избавлю это место от инфицированных — решила я начать с самой незначительной проблемы.
— Инфицированные — это мертвецы? — киваю на вопрос генерала — и как Вы намерены это сделать?
— У меня есть это — неровным ногтем разрезаю кожу на ладони, черная дрянь течет, капая на пол — инфицированные перестают интересоваться все, что пахнет этим. Я просто обведу периметр этой жидкостью и все, кто окажется внутри больше не будут интересны инфицированным.
— Это кровь?
— Не знаю, но воняет она мерзко — морщусь оттого, что рана начинает рубцеваться.
— Почему это происходит? — подает голос доктор, ну я так думаю, он же был в повязке.
— Никогда не слышали о стволовых клетках в костном мозге? Они ускоряют регенерацию, если их потреблять в огромном количестве, что я и делаю. Иначе, мой организм перестает восстанавливаться и как бывает с инфицированными дырки от пуль остаются на месте.
— Она пришла… Ты здесь…
Что-то мерзкое, в крови, которая почти свернулась и похожими на мои глаза, такими же мертвыми бросается вперед, что это? Человек? Или? Не знаю, но отмахиваюсь от этого, тело с глухим стуком падает в паре шагов. Кажется, в этом «Рубеже» все еще хуже, чем я думала.
Глава 9
Были б добрые в силе, а злые слабы -
Мы б от тяжких раздумий не хмурили лбы!
Если б в мире законом была справедливость -
Не роптали бы мы на превратность судьбы.
Омар Хайям.
Это было ОЧЕНЬ неприятно. Пуля прошила мне печень. Они, что специально накачали меня мозгами, чтобы теперь я чувствовала, когда в меня стреляют? Глупости. Никто не знает,
