живым товарищем Адена. Его укусили и он не вернулся. Пока не стал одним из мертвецов. Аден колебался и поплатился за это. Его укусили. Дарен прекрасно понимал, что это конец. Для Адена и для него тоже. Ведь пока он, Дарен, жив, никто не посмеет убить его брата.
Дарен на чистом упрямстве дотащил себя и брата до «Рубежа». Потерял сознание уже у ворот. Он не боялся, что Адена убьют сразу. Так тут никогда не делали. Предпочитали ждать, если сам человек того хотел, ждать момента, когда его человеческая жизнь оборвется. А уж потом… Потом, да, они убивали то, что заставляло совсем недавно родных людей нападать. Так было тут. Так жили сохранившие человечность люди.
Наверное, поэтому, «Рубеж» казался всем самым хорошим местом на Земле. Дело не столько в безопасности, которая, пусть и относительная, но имела место быть. Основное здесь — это отношения. Они не умерли с миром. Не изжили себя, как в других местах. В «Рубеже» все было по-прежнему. И благодарить за это можно только бывших военных. Эти ребята работали слажено и словно выполняя известные только им приказы. Да, порой они были упертыми и бескомпромиссными, но этого требовала ситуация. И Дарен понимал это получше остальных. Когда случилось то, что случилось Дарен служил. Новобранец, записавшийся в армию потому, что не смог поступить в коледж. В отличии от Адена, что был настоящим «ботаником», крепко сложенный Дарен, не сильный в математике, но обладавший сокрушительным хуком слева, мог рассчитывать на признание только в силовых структурах. Вот он и пошел в армию. На что-то еще просто не было средств. Они с Аденом — сироты. И должны были заботить друг о друге сами. И им удавалось. Правда, удавалось. Пока мир не сошел с ума.
— Она не пришла… Где она?..
Аден снова бредит. Он временами приходил в себя и твердил одно и то же. Возможно, только благодаря этому, никто не посмел попытаться убить брата. Ведь он говорил… Как и та тварь! Она тоже говорила. Ходячий труп умеющий говорить и даже мыслить. Если верить Майе. Красивая девочка, что появилась у их ворот вместе с матерью через день после изменений с Аденом. На самом деле их было трое. Но, та тварь, что пришла с ними человеком уже давно не являлась. Майя кричала, плакала, просила и все время твердила, что тварь на самом деле ее сестра Вибек. И что без нее они с матерью давно бы умерли. Что без нее Аден бы уже умер.
А теперь еще и эти… Четверо новых людей. И опять эта тварь! Она привела здоровых, сильных и много повидавших людей к ним. И эти люди тоже защищали ее. Словно эта мертвячка была святой. Они в голос уверяли, что таких мертвецов, как она не бывает. И таких падальщиков тоже. Ну не могут они почти месяц спокойно путешествовать с людьми, заботиться о их безопасности, а потом до последнего пытаться привести живых в столь укромное место, как «Рубеж».
Но, если все так, то… То это в голове не укладывается! Такая правда сносит на своем пути все выстроенные предположения. И сейчас хрипящий на койке Аден является частью этой правды. Он должен был умереть. Но, что-то пошло не так. Дарен очнулся слишком поздно, чтобы понять, что именно. Он увидел только светящиеся в темноте мертвым холодом глаза и Адена стонущего и тянущегося к твари. А потом, все что помнил Дарен, это как он стрелял в тварь. Стрелял, а она не умирала. Она даже не замечала пуль. Такое мертвецам не под силу. Пули их если и не убивают, то замедляют. А она продолжала двигаться, еще и антибиотики успела стащить. Как позже сказала Майя, для больной матери старалась. Как? Как такое может быть? Мертвец заботиться о матери? Это же сумасшествие!
Да что там… Дарен сам себе боялся признаться, что вовсе не это заставляло его вскакивать с кровати каждый раз, как сон пытался сморить его. Стоит только глаза закрыть и он видит, как маленькая фигурка наскакивает на громадных падальщиков. Она была безоружна и она их не боялась. Ни капли. Мертвецы и те, каким-то неясным чутьем обнаруживая поблизости падальщиков кидаются в рассыпную, в такие моменты, они даже о людях забывают. А тут одна девчонка (на тварь она тогда меньше всего походила) нападает на пятерых! Кто бы мог подумать, пятеро! Да они бы «Рубеж» в щепки разнесли! Но, появилась эта Вибек. Она хладнокровно убивала их, не обращая внимание на перевес сил, на нелепые попытки остановить ее.
А Дарен стоял и смотрел, как смертельные для толпы вооруженных людей, падальщики падают на асфальт один за другим от рук непонятного разумного существа. Но, больше всего его добил взгляд мертвых глаз. Она сего мгновение смотрела на его, но он успел понять этот взгляд. Болезненно — виноватый, отчаянный и совершенно разумный взгляд, полный сожаления. Словно, она не спасла их, а сделала только хуже. Неужели такие, как она способны чувствовать вину? Вину за содеянное? Если это правда, то страх никогда больше не покинет Дарена.
Клаус устал повторять одно и то же. Сколько можно? Прошли почти две недели с момента их прибытия сюда. И вот уже девять дней подряд Альрик — главнокомандующий здешней армией, мучает его вопросами. Клаус даже не успел сегодня навестить быстро идущего на поправку Мангуса. А все потому, что Альрику и его людям стала очень нужна Вибек. Которая, больше не появлялась в «Рубеже». Да и сомневался Клаус, что еще когда-нибудь появиться. Она была на грани тогда, в их последний день совместного путешествия, а после нескольких магазинов пуль, полученных Вибек, она окончательно потеряла себя. Клаус видел это по тому, как бешено сверкнули глаза Вибек, как оскалился ее рот, приподнимая верхнюю губу и показывая полный набор заточенных зубов. Вибек переступила грань. И Клаус понятия не имел, что надо ей сделать, чтобы вернуться назад.
— Клаус, пойми. Она уже не первый раз приводит к нам выживших и она очень сильное оружие против падальщиков, не говорю уже о мертвецах. Мне плевать, кто она и почему такая, но если это существо не убивает живых и способно завалить неживых уродов, она нам нужна! — увещевал Альрик, ходя из стороны в сторону по небольшому кабинету.
— Да понимаю я! Но и Вы поймите, главнокомандующий, я не знаю где она может быть! И сильно сомневаюсь, что после такого приема согласится прийти сюда еще раз добровольно! — начал
