в прошлый раз я съела гораздо больше, но не смогла воспроизвести в мозгу эти мысли. Почему? Из-за низкой концентрации в организмах тех людей рабочего костного мозга. Они были слабы, больны и тупы. А все потому, что сами питались непонятно чем и снизили умственную деятельность почти до нуля. Также я чувствовала, что тот же Клаус очень вкусный. Почему? Потому, что мужчина был не глуп и здоров. Мой сегодняшний «ужин» оказался куда более питательным. Все трое. Но почти нормальных. Вот поэтому сейчас я чувствую себя гораздо разумней, чем в прошлый раз.
Модифицированные объекты исследований также подходят мне в пищу, особенно если костный мозг в рабочем состоянии. Но, таких немного, я встретила всего нескольких. Одним из которых был примитивный лидер той пятерки у «Рубежа». Его мозговая деятельность составляла не больше 1–2 процентов. Но, он все равно оказался вполне съедобен. Вот только это насколько надо было по измываться над человеком, чтобы перенести его костный мозг в сердце. Чудовищно.
— Ты вернулась — облегченно выдохнула девочка, заметив бредущую меня к небольшой поляне, на которой уже устроились мои новые знакомые.
— Да, я вернулась — кивнула я.
— И ты опять можешь говорить? — кажется, девочка этому факту чрезвычайно рада.
— Могу.
Я осмотрелась. Мы далеко от «Рубежа». Если повести их пешими далеко не уйдем. Нам нужно какое-нибудь средство передвижения. В голове начали всплывать чертежи механики автомобилей. Вполне приемлемый выход. Вот только, где достать машину? Кажется, у того бара, где я их встретила впервые я видела какой-то грузовик. И что? Он же проржавел до дыр! Но, как иначе? Я не в состоянии вести их без риска для их жизни несколько недель к тем баррикадам. Это не вариант.
— Что-то не так? — нахмурился Клаус.
Сейчас я смогла рассмотреть его не только с точки зрения съедобного мяса. Он был явно старше меня лет двадцать пять — двадцать семь. Типичный ариец. Высокий, худощавый, с узким лицом, голубыми глазами и светлыми волосами. Кожа или смуглая или грязная. Он наверняка в прошлом был неплохим парнем. Да и судя по моим воспоминанием остался таким.
— Нет. Кто-нибудь из вас умеет чинить машины и собственно, водить их? — все же решилась на вопрос.
— Зачем тебе? — Вольф поднял голову и попытался в темноте посмотреть мне в глаза.
Конечно, для людей темнота, как слепота. В отличии от меня. Пленка покрывающая мои глаза, работает в обратную сторону. Плохо вижу при свете солнечных лучей, но в темноте мое зрение обостряется и не упускает ни одну мелкую деталь. Вольф в отличии от Клауса вызывал мнимую опасность. Почем мнимую? Потому, что для меня опасны только гранаты засунутые без чеки в открытый рот. Остальное я пережить смогу, особенно этого крепкого на вид брюнета.
— Я не собираюсь тратить почти месяц на то, чтобы довести вас до «Рубежа». Мне необходимо, как можно скорее избавиться от вашего присутствия. И сделать я это смогу, если мы поедем, а не пойдем — отряхивая свой дождевик, что я оставила здесь, когда уходила, доходчиво объяснила.
— Мы раньше копались в машинах отцов, время от времени — Ответил Вольф, глянув на Клауса.
— Может, что и получится — кивнула я сама себе — вы голодны? Устали? Спать хотите?
— Голодны, остальное может и потерпеть — слабо улыбнулся Клаус.
— Хорошо — я засунула руки в карманы дождевика, неделю назад я наткнулась на магазин и забрала оттуда спагетти в пачках. Неуверенная надежда, что смогу как-нибудь передать их сестре теплилась во мне. Но, сейчас они пригодятся другим.
— Вот — протянула я упаковки.
— Откуда? — кажется, их это сильно озаботило.
— Из магазина. Вот только, некогда их варить. Поешьте и пойдем чинить.
— Сейчас? — озадачился Вольф.
— Да.
— Сейчас мертвяки видят, как мы — днем. А мы даже орущую свинью не заметим в такой темноте!
— Про свинью, не знаю. Но, с инфицированными я свободна справиться, а вот с модифицированными — нет.
— Ты о чем? — подал голос молчавший до этого Мангус и хрустнул макарониной.
— Инфицированные — это ваши мертвяки. Сыворотка призванная вылечить людей от смертельных болезней сработала не так и появились инфицированные. А модифицированные — это падальщики. Геномный проект. Тоже не удачный. В отличии от инфицированных по ночам они такие же слепые, как и вы. Мне будет легче справиться с инфицированными, чем модифицированными. Так понятней? — спросила я особо не надеясь на успех.
— Почему ты это знаешь, а мы — нет? — нахмурился Клаус.
Я пожала плечами, ну не говорить же им, что я — Вибек Хенекрофт, одна из первых гражданский узнала обо всем? Зачем? Теперь это уже не имеет значения. Никакого.
— У меня есть для тебя кое-что — повернулась я к девочке, что сидела на расстеленной куртке и морщила носик, пытаясь переживать еду.
— Что? — удивилась девочка, но протянула руку.
— Возьми — я достала пакет леденцов — срок годности истек, но…
— Сладкое! — тут же запихал в рот несколько конфет ребенок.
— Как ты могла все это достать? В магазинах же полно мертвяков и они не пытались тобой закусить?
Я опять пожала плечами. Когда это инфицированные кусали таких же? Они не модифицированные объекты, которым все равно кого и как.
— Поели? — через минуты три тишины, сопровождаемой только хрустом, спросила я.
— Да — кивнул Вольф.
— Тогда, пойдемте — первой сделала я шаг.
Поднялись все.
— Нет, только вы двое.
— Я не собираюсь оставаться тут! — почему этот Мангус такой шумный?
— Я не смогу уследить за всеми. Здесь вы в большей безопасности. Инфицированные к вам не подойдут. А кроме них, никого поблизости я не чую.
— Чуешь? Ты одна из них?!
— Нет. Я — Вибек. Мутировавший организм. Адаптированная версия человека. Ну, так я по крайней мере думаю — ведь это всего лишь гипотеза.
— Ты очень странно говоришь — задумался Клаус — и почему у тебя такой чистый немецкий.
— До того, как мутировала, я была, как бы сказать, очень умной.
— Вундеркинд?
Отвечать я не стала. Просто пошла вперед. Вольф и Клаус двинулись следом. Я не против поговорить, даже наоборот. Мне очень нравится разговаривать, пока я в трезвом уме и светлой памяти, но сегодня и в ближайшие дни мне будет не до разговоров. В последние часы я сильно приблизилась к своей норме, это необыкновенно радует, но вместе с тем, заставляет осознать, что я недолго пробуду в этом состоянии. Надо, как можно скорее помочь им и уйти подальше от всех людей. Я только на этом уровне мышления помню свою цель. Я
