то ли первый, то ли второй. И квартира прямо напротив двери в подъезд. Нюрка тут наша живет.
— В этой квартире никакая Нюрка не живет, — недовольно сказал Валерий, — вы ошиблись.
— А вы кто, собственно? — вставила я свои пять копеек.
— Я Петрович. Приехал на обследование в город. Нет у нас в деревне таких врачей. А Нюрка, сестра моей жены. Тоже у нас в деревне жила, а потом в город переехала, на работу устроилась. Так вот, мне бы пару дней переночевать.
Я стояла и хлопала глазами ничего не понимая.
— Ну, Нюрка Потапова! — отчаянно воскликнул мужчина.
— А! Анна Васильевна Потапова? — улыбнулась я, — так это вам в третий подъезд. Точно! Она медицинской сестрой работает в районной поликлинике. Вам тридцать пятая квартира нужна.
— Вот спасибо, дочка! — воскликнул мужчина, беря свои сумки.
— Вы ж вроде к врачу приехали, а с такими сумками почему? — спросил Гаранин.
— Так это гостинцы для Нюрки сестра ее, жена моя передала, — заулыбался мужичок, — спасибо вам большое!
Он шаркающей походкой вышел из подъезда, волоча свою нелегкую ношу.
— Надеюсь сегодня больше никто не появится, — прошептал Гаранин, подталкивая меня к двери.
Я открыла дверь ключом, мы вошли в квартиру, повесили верхнюю одежду, и я отправилась на кухню.
— Знаешь, что мы не сделали? — спросила я, вздохнув, — мы не купили продуктов.
— Не проблема, — широко улыбнулся Гаранин, — закажем. Деньги есть, наличкой расплатимся. Кстати, сколько я тебе должен?
— Потом посчитаю, — вздохнула я, — надо глянуть, сколько там осталось.
— Хорошо, — согласился он, — а теперь иди сюда.
Он встал перед большим зеркалом в гостиной. Я подошла, он поставил меня перед собой так, что мы оба видели наши отражения.
— А теперь смотри, — он вытащил шпильки из моих волос и они тяжелой волной упали мне на плечи.
Валерий пропустил их сквозь свои пальцы, прижал их к своей щеке.
— Они такие мягкие и шелковистые, — прошептал он.
А у меня мурашки по коже побежали: голос был низкий, немного с хрипотцой, а сам он прижимался ко мне сзади. Потом провел указательным пальцем по моим бровям, тыльной стороной ладони коснулся щеки, задержал палец на губах.
— Шикарные брови, какая кожа нежная, бархатная. А губы…
А губы мои пересохли. Я автоматически хотела их облизать и нечаянно коснулась языком его пальца. Валерий вздрогнул, но продолжил. Внешней стороной пальцев провел по шее и прошептал на ухо:
— Разве это не шикарно? Это просто сногсшибательно, это сексуально, это просто сносит крышу!
Я просто таяла в его руках.
— Почему ты думаешь, что ты некрасива? Ты прекрасна!
Шептал он, потом запустил руки мне под водолазку и стянул ее через голову. Я охнула, оставшись в бюстгалтере. Валерий, едва касаясь, провел пальцем по краю кружевного бюстгалтера, вызывая во мне дрожь. Потом снизу обеими руками обхватил грудь и слегка сжал горошины сосков, глядя мне в глаза. Я застонала не в силах отвести взгляда от зеркала и того, что в нем происходило. Голова мужчина склонилась надо моим плечом, и горячее дыхание обожгло кожу:
— Разве это можно не любить? Ты самая лучшая.
Его горячие руки оставили мою грудь, прошлись сверху вниз по талии и спустились к поясу джинсов, расстегнули их. Валерий присел и стянул джинсы, помог переступить через них, освободив мои ноги, потом поднялся.
— Посмотри на свою тонкую талию, а ножки, — хриплым голосом продолжил он, — такие ножки у единственной знакомой мне женщины. Я все время представляю их на моих плечах.
Его рука легко прошлась по животу, спустилась ниже, коснулась внутренней поверхности моего бедра, а губы в это время прокладывали влажную дорожку на сверху вниз на моей шее, когда на вторую руку он накручивал мои длинные волосы. Потом легко развернул меня к себе и выдохнул мне в рот:
— А все время думаю о тебе. Твоих ногах, твоей груди, улыбке, глазах. Я все время хочу тебя. С того момента, как увидел твои глаза, тогда на кровати. Перед тем, как ты меня Дозорами по голове треснула. Они у тебя были испуганными и такими теплыми.
Я застонала, обвила его шею руками и ответила на поцелуй, стоя на носочках. Гаранин практически зарычал, подхватил меня на руки и направился в комнату, но тут раздался звонок в дверь. Он так и замер со мною на руках.
— Твою мать! — почти выкрикнул он, дальше было что-то витиеватое, я не совсем поняла, потом он спросил у меня, — ты кого-нибудь ждешь?
Я отрицательно помотала головой.
— Для Светки еще рано, только пят часов, она до восемнадцати. Больше никто прийти не должен. Поставь меня.
Он послушно спустил меня на пол, я подошла к двери и глянула в глазок.
— Мама, — выдохнула я.
— Прикольно, не ко времени как-то, — он задумчиво почесал затылок, — . Ну что стоишь, беги одеваться.
Я подобрала с пола вещи, развернулась, чтобы идти в комнату и получила легкий шлепок по попе. Развернулась, показала ему язык и скрылась в комнате.
Я слышала, как Валерий открыл дверь, удивленный возглас мамы. Когда я переоделась, успокоилась и вышла из комнаты, мама сидела за обеденным столом, а Валерий варил кофе.
— Юльчик! — обрадовалась мама, — что-то ты устало выглядишь! Отдохнуть тебе надо, дорогая.
— А по-моему Юлечка замечательно выглядит, — нежно улыбнулся Валерий.
— Я всегда говорю своей сестренке, что надо за собой следить и обязательно отдыхать, дышать свежим воздухом! А она работа-дом, дом-работа.
— Сестренке? — приподнял бровь Валерий.
Мама удивленно захлопала глазами.
— У вас с сестренкой лет двадцать разницы? — с усмешкой спросил он.
— Восемнадцать, — покраснела мама, — ну не могла я сказать там в кафе, что она моя дочь.
— Почему? — спросила я усаживаясь напротив, показывая, что я вся внимание.
— Понимаешь, дочь, — мама замялась, — один из присутствующих там мужчин…
— Твой любовник? — прямо спросила я.
— Ну…, да. А ему тридцать пят лет.
— Ты скрываешь свой возраст из-за любовника? — удивилась я, — а ему сколько?
— Тридцать пять, — вздохнула мама.
Я взглянула на Валерия, ему ведь тоже почти столько же. Он невозмутимо поставил перед мамой чашку с капучино. Потом наклонился ко мне, чмокнул в щеку и спросил:
— Тебе кофе или чай? Может яичницу будешь?
— Спасибо, я не голодна. От чая не откажусь, — ответила я с улыбкой.
— Сейчас, — он поцеловал меня в макушку.
— Мам, но ты же взрослая девочки и прекрасно понимаешь, что на лжи отношения не построишь, — вздохнула я.
— Доча, ну какие отношения? Я разводиться не собираюсь. Я люблю твоего папу! А это… Ну нужно же как то развлечься? Молодой человек. И зачем ему знать, что я на десять лет
