всё это. Как вообще мой рассудок еще не помутился?
Я расплакалась, спрятав лицо в ладонях. Они были влажными и горячими. Я устала плакать. Устала бороться с ноющей болью в груди. Устала от всего. Как только мне думалось, что я прихожу в себя, снова всё обнулялось.
Когда послышался щелчок дверного замка, я резко умолкла, а затем закашлялась, подавившись собственным всхлипом. Утерев слёзы, я вышла в коридор и увидела Гора. Одного.
— А где Анастасия? — спросила я, стараясь придать своему голосу привычной ровности.
— Она здесь больше не живет, — спокойно ответил Гор и разулся.
— Как? — я всхлипнула. — А что мне теперь делать?
— Это моя квартира. Настя решила не придерживаться моих правил. Поэтому она здесь больше не живет, — спокойно ответил Гор. — Ты? А что ты? Будешь здесь, как и прежде поддерживать порядок. С глазами что? — он, нахмурившись, по-хозяйски взял меня за подбородок и вздёрнул мою голову вверх.
— Ничего.
— Муж?
— Муж, — тихо ответила я и тяжело вздохнула.
То мерзкое и чёрное-пречёрное чувство, что еще минуту назад разрывало меня на куски, стремясь вылезти наружу, вдруг отступило. Скрылось в дальнем темном уголке сознания, где я с недавних пор хранила всё то, что так или иначе было связано с Юрой.
Пальцы Гора пахли сигаретами. Но ожидаемого отвращения я в себе не обнаружила, хотя никогда не любила ни курильщиков, ни никотиновый дым. В моей голове всё разом перемешалось. Только что я была зла и разбита, а теперь уже думала о пальцах Гора и поглощала взглядом его «бездну». Такой быстрый скачок в собственных эмоциях был сродни резкому кувырку на какой-нибудь до чёртиков жуткой карусели.
Гор не делал ничего такого, но его прикосновение и взгляд будто бы беззвучно звали меня. Завлекали. Это было нечто такое, что могут ощутить лишь мужчина и женщина, между которыми установился контакт. Интимный. Еще никто не переступил черту, но оба уже отчетливо видели ее контуры.
С Юрой у нас всё развивалось постепенно. Как и полагалось. Как я это и видела в своем собственном идеальном сценарии счастливой семейной жизни. А с Гором сейчас всё происходило иначе. Стремительно. Без чёткой последовательности, пробираясь от меньшего к большему.
Я хотела его. Это я поняла в тот вечер, когда вернулась в родительский дом с подарком от Гора. И сейчас, когда я вроде бы находилась в раздрае, снова вспыхнуло это острое и наполненное горячей тяжестью желание.
— Вы расстались? — спросила я чужим голосом.
— Мы никогда и не были вместе, — Гор смотрел на мои вспухшие после слёз губы и медленно оглаживал большим пальцем контур.
Я слышала шум в ушах. Слышала, как быстро стучит мое сердце. И чувствовала, что между бёдрами начинало уже просто гореть. Я никогда не была возбуждена настолько, чтобы становилось больно. Но несмотря на это, я не могла сделать первый шаг. Не хотелось быть навязчивой. Я боялась что-то сделать не так и стать посмешищем.
Гор чуть прищурился, будто прочел каждую мою спутанную мысль, а затем притянув к себе, почти впечатав в свое твердое, как камень, тело и поцеловал. Его язык буквально ворвался в мой рот. От такого напора мне всерьез стало немного страшно. Руки Гора опустились ко мне на талию и крепко сжали ее, пока губы творили с моими губами такое, отчего между бёдер уже было не просто горячо, но и влажно.
Он целовал так, будто только этого и хотел. Жесткая щетина царапала мои обкусанные губы, пока язык продолжал ласкать. В огромных ручищах Гора я чувствовала себя совсем крошечным и защищенным со всех сторон существом.
Мои руки потянулись к его лицу. Это прикосновение было таким почти невинным, но глубоко пробирающим до мурашек.
Когда мы оказались в гостиной, я почти ничего толком не осознавала. Мысли в голове расползлись размытыми кляксами. Моя женская природа и энергия настроились на подчиняющую жесткую волну Гора.
Он поразительно филигранно чередовал свою мужскую напористость с лаской. Я будто бы впервые оказалась наедине с мужчиной. Я даже понятия не имела, что умею так остро и ярко реагировать просто на поцелуй. Просто на прикосновения.
В комнате еще было светло. Гор, не сдерживая своих очевидных желаний, принялся раздевать меня. Чувство стыда опалило кожу щёк и что-то в груди. Я боялась и стеснялась показать ему свою наготу. Пусть каждая клетка моего тела вопила о том, что хочет именно этого мужчину. Никакого другого оно и на пушечный выстрел не подпустит.
— Нет, — всё же запротестовала я, когда пальцы Гора быстро разобрались с застёжкой на лифчике.
— Что? — рассеянно спросил он куда-то мне в шею. Его глубокий низкий голос будто бы вибрировал. — Ты не хочешь?
Гор выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза. Его руки всё еще по-хозяйски были сомкнуты на моей талии.
— Хочу, но…
Я медленно прикрыла ладонями грудь.
— Мариш, я лично тоже очень тебя хочу. Так хочу, что кости почти ломает, — он провел одной ладонью вверх и огладил мое плечо. — Ты стесняешься?
Я кивнула.
— С ума сошла? — Гор мягко, но настойчиво отнял мои руки от груди. — Ты очень женственна. Плечи, — он коснулся уже двумя руками моих плеч. — Грудь, — горячие с шершавой кожей ладони накрыли мою грудь.
Я почувствовала, как мои твёрдые соски призывно вжались в глубокие линии ладоней Гора.
— Такая полная и округлая. Талия, — пальцы провели линии на ее изгибе. — Я ошалело хочу тебя, Мариш. Разве ты не видишь? Не чувствуешь?
Я смотрела на подёрнутые поволокой глаза Гора, на его легкую словно полупьяную улыбку. Да, он хотел. В конце концов, я чувствовала его твёрдый член, вжатый в мой живот.
— Этот сукин сын должен был на руках тебя носить.
Гор подтолкнул меня к дивану. Я опустилась, пытаясь хотя бы немного привести свое сбитое учащенное дыхание в порядок. Но это пустая трата времени. Всё равно ничего не получится. Уж точно не сейчас.
Гор снял с меня джинсы вместе с нижним бельем. Новая волна не совсем адекватного стыда второй раз накрыла меня с головой.
— Нет, — в голосе Гора прозвучала жесткая нотка. — Не закрывайся.
Он медленно развел мои колени, а я просто была готова задохнуться, когда Гор посмотрела на меня… всю… обнаженную.
Что это вообще с нами происходило? В какой
