на генерала, он все равно купил Виктории то, что она хотела.
После Андрей затащил меня в обувной отдел, где мы фактически поругались.
Сначала препирались, потому что я не хотела примерять сапоги, которые он выбрал.
После причиной нашего раздора стала оплата покупки. Спорить при посторонних я с ним не могла. Потому решила: пусть платит, деньги просто оставлю где-нибудь в его квартире.
Правда сумма, что Сокол выложил за сапоги для меня оказалась слишком большой.
Я бы на эти деньги могла купить себе четыре пары в более скромном магазине.
Услышав на выходе из обувного бутика, что нужно еще посмотреть новую теплую куртку или пальто, я прикусила губу, чтобы не заплакать.
Немного остыв, четко произнесла, что плохо себя чувствую и мне нужно полежать.
Внимательно оглядев меня с ног до головы, Сокол спорить не стал. Но…
Дома сразу же отправил в спальню, велел лечь в постель, принес градусник, горячий чай и пушистые толстые носки.
Мне так хочется спать, что я делаю все, как Андрей велел.
Терпеливо жду пока он мне натирает ноги какой-то ужасно жирной и вонючей мазью.
Выпив чай с травами и медом просто проваливаюсь в сон и просыпаюсь уже ближе к ночи.
Выбравшись из постели, иду в комнату к Викуше. Увидев, что моя красотка спит с заплетенными волосами, улыбаюсь.
Мне так хочется поцеловать свою куколку и полежать рядом с ней. Но…
Зная, что у моей малышки очень нежный сон, не делаю этого, чтобы не потревожить её.
По дороге в спальню вижу, в кабинете Сокола горит свет.
Решаю поблагодарить Андрея за Вику, хорошие выходные и уточнить, во сколько завтра быть собранной, чтобы ехать в госпиталь.
Стучу в дверь. Услышав: “Входи!” - захожу, немного нервничая.
Смотрю на Андрея. Понимаю, что он мне очень нравится и своей мужской брутальной красотой, и военной выправкой, и генеральской твердостью. Но…
Больше, вот таким простым и домашним - футболке и спортивных брюках.
Таким, каким я его запомнила шесть лет назад, когда увидела перед тем, он повез меня в город, и мы расстались.
– Света, проходи. Присаживайся в кресло. Я как раз хотел с тобой поговорить.
– О чем? – тут же напрягаюсь, хотя сама думала, что настало время расставить точки над “i” и установить границы между нами.
– О том, что тебе нужно хорошо вылечиться. После выписки возьмешь отпуск и поедешь в санаторий. Надо подлечить легкие и почки. Путевку недели на три. Хотя… Думаю, лучше месяц, – тоном, не терпящим возражений, говорит Сокол.
– Андрей Иванович, знае…
Договорить мужчина мне не дает.
– Во-первых, Лана, мы с тобой знакомы ближе, чем выпить на брудершафт. Потому называй меня просто по имени. Во-вторых, я знаю, что говорю. В-третьих, это мое решение. Значит, иначе уже не будет.
– Я не могу поехать. У меня Вика, – выдыхаю хрипло.
– Виктория останется со мной. Будет ходить в детский сад, что в трех шагах от дома. Я уже договорился.
– Но… Почему? - пытаюсь найти хоть какие-то точки опоры, хотя прекрасно понимаю, что мне никогда не победить этого железного человека.
– Потому что моей дочери нужна здоровая мать. Так понятно, – смотря мне в глаза, отвечает Сокол.
– У нас с Викой все нормально. И моя дочь не…
Договорить опять не успеваю, потому что генерал меня снова перебивает.
– Лана, хватит уже талдычить одно и тоже. Я точно знаю, что Вика моя дочь. Вот результат теста ДНК.
От слов Сокола впадаю в ступор. Несколько минут просто хлопая глазами. Но…
Не потому что удивлена. Нет…
Просто боюсь расплакаться.
– Как Вы посмели сделать тест без моего разрешения и согласия?
– А что мне оставалось делать, если ты уперлась, как коза? Знаешь ли, детка, для победы в войне все средства, – произносит генерал, давая мне понять, что обсуждать больше нечего.
– Андрей Иванович… Зачем вам моя дочь? Вы же.., - спотыкаюсь, не зная, как сказать так, чтобы не обидеть Сокола. – Ну, не мальчик уже. Вероятнее, всего у вас была семья и есть взрослые дети.
– Света…
После моего имени Сокол берет паузу, думая о чем-то.
Хоть его молчание и затягивается, но я его не тороплю.
Понимаю, что у него, так же как и у меня, могу быть болевые точки или воспоминания, которых не хочется касаться.
– Кхм-кхм.., - откашливается Андрей, прежде чем, продолжить говорить. – Дело в том, что у меня нет никого. Моя семья, жена и сын с дочерью, погибли двадцать лет назад в автомобильной аварии. Случилось это недалеко от того места, где мы с тобой тогда встретились.
От слов Андрея у меня перехватывает дыхание, начинает частить сердце и наворачиваются слезы.
Опускаю глаза и закусываю губу, чтобы не заплакать.
– Так что, милая, у меня кроме Вики и тебя нет никого…
Слышу как в строгом и всегда уверенном голосе Сокола появляются нотки переживания и волнения.
– Светлана, по закону я, конечно, могу настаивать на совместной опеке над Викушей. Но… Делать этого не буду, – мягко и примирительно говорит Андрей. – Просто по-человечески тебя прошу, будьте рядом со мной. Если ты не хочешь жить здесь, то я могу купить для вас квартиру в этом доме, ну или по соседству. Я не буду лезть в твою жизнь. Мне лишь нужно знать, что у вас все хорошо. Ну, и видеться с Викой. Поверь мне. Пожалуйста. Давай решим все по-хорошему. Ты - мать. Я - отец. Мы должны думать и действовать в интересах ребенка. Викуше хорошо здесь. Она счастлива. Может и тебе нужно просто расслабиться?..
Ничего не могу ответить Соколу. И снова не из вредности, а потому что меня душат слезы.
Выдавив из себя: “Подумаю!” - пулей вылетаю из его кабинета…
Глава 24
Светлана
Шесть лет спустя после метели
Ночь после разговора с Андреем я фактически не спала.
То ходила по комнате. То смотрела в окно на небо с желтым диском луны и падающий снег. То лежала в постели и пялилась в потолок.
Меня раздирал на части микс противоречивых эмоций.
У меня не было к Соколу никаких претензий.
Даже за ту ночь, когда между нами случилась близость.
Да, я была несколько не в себе. Не отдавала отчета в своих действиях.
Да, он мог все остановить. Только…
Не стал этого делать, а пошел на
