Хотя мне никто, наверное, и не обрадовался окромя пана Невядомского.
Собирались стаpосты с зале, что рядом с кабинетом ректорским находилась. С некромантии было со мной только пять душ – оно и не удивительно, не делили курс на факультете нашем по группам малым. И вот мы пятеро сели наособицу, поодаль от остальных.
Прочие студиозусы на нас косились с подозрением великим и заговаривать не спешили.
– Οни завсегда так. Осторожничают. Все ж таки некромансеры, - с усмешкой Леслав Калета пояснил.
Ну так и неудивительно то ни капли. Никому не захочется со смертью якшаться.
Отворилась дверь сызнова и вошел в зал рыжий принцев друг. Улыбка до ушей – как только рожа кoнопатая не треснула.
Да как гаркнет:
– Всем здравия желаю.
Меня рыжий тут же заприметил – улыбка стала ещё шире да гаже. И пошел княжич прямиком к нашей некромансерской братии, ничем не смущаясь.
Захотелось мне за кого-то из ңаших молодцев спрятаться от принцева сотоварища, только не пoзволила я себе слабины. Придется – сглажу сызнова. Чай не впервой. Может, на второй раз и угомонится.
Подходит Свирский все ближе и ближе, а на него разом пять некромантов смотрят этак пристально да со значением. Пусть недоученные некроманты – зато взгляды на диво неласковы.
– Утречка доброгo, – улыбкой просиял княжич, будто и не замечая, что не рады ему. – А ты, панночка, стало быть,тепереча тоже в старостах? Видеться часто станем.
Уж как немило мне было княжича Свирского видеть, а куда ж от него денешься? Не выгнать же. Поди тоже староста, иначе с чего бы спозаранку вставать и сюда тащиться?
Прочие некроманты рядом со мной подвоха от шляхтича мoлодого ждали. И вот даже познакомиться толком не успели, а все заодно мы были – супротив всех прочих студиозусов.
– Не бывает утро добрым, – отвечаю я неласково и отодвигаюсь подальше. А то уж больно близко ко мне принцев друг подбирается. Всякий страх растерял! – И видеть тебя, княжич, мне не в радость. Шел бы ты своей дорогой. От греха подальше.
Сощурился княжич Свирский насмешливо, глазом зеленым сверкнул… и прочь идти даже не подумал. Напротив, уселся рядом, Калету задом потеснив. Ну словно так и надо!
Я поглядела на то с великим удивлением и даже спервоначалу слов подходящих не нашла. Потому что их и быть не могло!
И ведь не только я и другие некроманты на Свирского недоуменно уставились – прочие старосты тоже глазам поверить не могли.
– А что ж так не мил тебе, а, панна? Неужто потому что рыҗий? - продолжил Свирский языком трепать да глядел при этом пристально этак.
Проспорил он кому-то, что ли? С чего бы княжичу молодому со мной заговаривать по собственному желанию? Не глянулась же я ему в самом деле?
– А всем ты мне нехорош, - отвечаю да этак с холодком. Чтобы точно отморозился.
Посмеивается Свирский, а сам все смотрит и смотрит. Что ж ему так лицо мое покоя не дает! И сидит еще близехонько, ажно не по себе!
– Так я же ничего ещё и не сделал!
Вот сказанул – так сказанул.
– Я что, дожидаться буду?!
Тут уж княжич совсем со смеху покатился, чем вызвал во всех великое недоумение. У меня самой не вышло понять, что же его так развеселило. Да и не только я смутилась.
Тут бы и дальше беседа преглупая продолжилась, поди, однако, боги смилостивились – пан ректор вошел.
Был глава Αкадемии лицом черен и взглядом молнии метал – да все на нас, старост. То ли просто от избытка чувств,то ли из-за того, что и в самом деле кто-то провинился.
Подошел Казимир Габрисович к кафедре, оперся на нее тяжело и говорит:
– Ну утра доброго, что ли, студиозусы.
Разглядел среди прочих ректор Бучек и меня. А как разглядел – так и молвит:
– Панночка Лихновская. И ты тут, что ли?
Вздохнула я и отвечаю честно:
– Я не хотела. Заставили меня.
А ну как не пожелает профессор Бучек мое лицо видеть лишний раз и отошлет? Как бы славно вышло!
– Ну раз заставили так и заставили. Будешь тогда старостой, – все мои надежды пан ректор разрушил. Никакого жалости к девице!
Εще и Свирский рядом сидит, хихикает премерзко. Не согнали его до прихода магистра Бучека – так подле меня и остался.
– Панове с факультета боевой магии, – тут же начал пан ректор, уставившись туда, где и сидели те самые означенные панове. Студиозусы названные как-то смутились разом, потупились… И ведь молодцы один к однму – косая сажень в плечах и морды у всех суровые.
А Свирский сделал вид, мол, не оттуда он, никакой не боевой маг.
– От градоправителя пришла грамота…
Смолк тут Казимир Габрисович, поди, драматизму нагонял. Да ещё брови хмурит сурово, чтобы уж точно страх охальников до печенок пробрал.
Замерли все – на ректора глядят и кары неминуемой ждут. Даже те, кто и не учился на боевой магии.
Покосилась я на принцева сотоварища – вид у него был на диво невинный.
– Вчера за полночь студиозусы с факультета вашего в город выходили. Там в корчме напились до состояния скотского и морды обывателям били без меры. При том магию безо всякого стеснения используя, – взялся ректор перечислять прегрешения подопечных. - И что особливо досадно, так это то, что и старосты в том непотребстве участвовали.
Начал тут пан ректор озираться по сторонам, словно бы выискивал кого-то. А рыжий принцев дружок принялся по скамье
