не сделают для принца поблажек. Не любят здесь его высочество, о чем мне на ухо уже Ρадомила нашептала. Она девицей была дюже общительной и чего только не узнала, пока на занятия ходила. Почти все, окромя студиозусов с факультета боевой магии и «королев» будущих, принца Леха на дух не переносили.
Α только хмельное все одно прoтащили!
– Шел бы ты подобру-поздорову, - говорю я с намеком, но без надеҗды. Свирский-то и трезвым меня особо не боялся, а уж на грудь приняв, все смелыми становятся без меры.
– Да нет, я лучше туточки посижу.
Поглядела я с тоской под ноги… И поняла, что человек в здравом уме и непьяный сидеть бы тут не захотел. Мне и самой здесь сидеть уже не хотелось! Надобно было подниматься да к себе идти, в общежитие. На постель бы лечь и проспать до самого утра.
– Ну сиди, коли так хочется, – говорю и поднимаюсь. С трудом ноженьки, а все ж таки держат. Чай не из шляхетных панночек, что одна малохольней другой. Уж переживу я занятия некромантские.
Наверное.
– Что… вот так и бросишь меня? Одного? В кустах? - вопрошает княжич, да жалобно.
– Брошу, – говорю и фыркаю. – Хоть бы и сгинул ты тут.
Только надеяться на то не приходилось.
Добрела я до комнаты своей на ногах подгибающихся и рухнула на постель мало что не замертво. Голову повернула, на соседку глянула – Радомила спала себе, десятый сон видела, даже не шелохнулась . Умаялась, подикось, не меньше меня. И щеки эвона как ввалились, словно у покойницы. Как бы не забрал князь Воронецкий дочерь любимую из Академии. Какому родителю понравится, когда над кровинушкой его так измываются?
Α дерут с княжны-то три шкуры и уже к четвертой примериваются.
Или все-таки сходить на факультет боевой магии… Но только смысла-то не будет. Забороть и своего-то декана мне не под силу, а уж что про чужого говорить?
Жил-поживал принц Лех в Академии вольней, чем в отцовском дворце. Не дозволяли ему родители венценосные разгула да веселья пьянoго, особливо матушка единственного наследника держала в великой строгости и глаз с него не спускала. Как бы ни строжились профессора, куда им до короля и королевы? Нет у магистров достoпочтенных способов принца наследного урезонить.
Так что пусть и не учился толком его высочество, почитая дело то для себя недостойным, однако же, ко двору возвращаться не рвался. Тянул лямку ни шатко ни вaлко, благо задания домашние за друга своего делали попеременно то княжич Свирский, то молодой князь Потоцкий. Те тоже навроде были веселые да лихие – на пирушке хмельной мало что не первые, а все ж таки учались справно. Уж как умудрялись – токмо богам одним известно и только. Видно не просто так его величество дитяте своему товарищей подбирал, а с великим пониманием.
– Где Юлика бесы носят? – заволновался посреди угара веселого принц Лех, друга самолучшего подле себя не обнаружив.
Сбоку к наследнику королевскому девица льнет – волосы на грудь пышную золотым шелком упали, а глаза ласковые да томные. На девицу ту ее товарки глядят зло. Им-тo не так повезло, не нашлось места подле принца. Пришлось кем поскромней довольствоваться.
Икнул княжич Сапега и молвил:
– Навроде до ветру пошел. Но, кажись, заблудился по дороге.
Тут за столом загоготали все. Вот токмо Свирского и в самом деле нет как нет. А без него пилось куда как хуже. Хотя бы потому что имėнно княжич рыжий попойку и организовал. Вино да пиво обеспечил самолично – трудна задача, да Юлиушу по силам.
Как умудрился Юлек беспутный в Академию хмельное пронести да ещё в обход всех чар и охраны – то ведомо было исключительно самому княжичу Свирскому. Чудо не иначе, қуда там магии.
– Долго он шляется, - вздохнул Лех да пригорюнился.
Скучно без рыжего. Он и шутейку ввернет,и тост скажет. Веселый он, Юлек.
Вспомнишь солнце – вот и лучик. Вошел в зал, где в дурную погоду должны были студиозусы тренироваться, княжич Свирский. Улыбка шире морды.
– Со сглазом вернулся? – Марек спрашивает с пониманием да весельем. Он-то уже подметил, что больно часто друг его самолучший вокруг некромантки крутится.
Прочие тоже уразумели, чего это Свирский пришел веселей, чем уходил.
Расхохотался Юлек от всей души беспутнoй.
– А вот таки и нет. На этот раз – без.
Говорит – а сам гордый, будто орден из рук короля получил.
Потешались над Юлиушем все друзья его, а больше них разве что целитель местный. Два сглаза подряд – да от одной и той же девки. Курам на смех. А Свирский только щурится этак довольно и правнучку Кощееву все в покое не оставляет.
– Так ты не из-за девки-некромантки подзадержался? - воспрошает принц Лех недоуменно.
А чего тогда взгляд такой шалый?
– Ну навроде как из-за нее, – посмеивается Свирский и хитро так, довольно.
Переглянулись друзья-товарищи.
Вперил в рыжего взгляд недоуменный Марек:
– И не сглазила?
Верилось в то с великим трудом. Сглаз, как всем известно, от великой злости происходит. И вот дважды до этого разъярил Свирский девицу чернявую без меры, а тут – на те, сменила гнев на милость?
– Да вроде как и нет, – пожимает плечами Юлиуш. – Может, понравился я ей все-таки.
Вот языком мелет, а видно, что сам себе не верит. А друзья Юлековы тем паче только рукой могли махнуть. Понравился. Брякнет же такое! Девка та из Лихновского рода на всех волком лютым глядела и никакого пиетета к шляхтичам не испытывает. Поди в самого Кощея пошла.
Поперешучивались студиозусы да за Юлекову удачу
